image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
[Скрыть витрину]


Рецензии и отзывы на наши книги

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Лучшие люди Петербурга

СПб.собака.ru

Научный сотрудник Эрмитажа, один из лучших в мире специалистов по искусству Ренессанса, создавший серию интеллектуальных бестселлеров «Образы Италии XXI» и «Тюрьмы и власть. Миф Джованни Баттиста Пиранези», в 2016 году стал куратором главного выставочного блокбастера Третьяковской галереи, беспрецедентной экспозиции «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо» и выпустил в издательстве Европейского университета свой opus magnum — книгу «Якопо да Понтормо. Художник извне и изнутри» о живописце, изучению творчества которого посвятил долгие годы. 

 

Читать далее:
http://top50.sobaka.ru/vote/books/56951

Все рецензии на эту книгу

Науч. ред. Ж. В. Кормина, А. А. Панченко, С. А. Штырков

ИЗОБРЕТЕНИЕ РЕЛИГИИ
десекуляризация в постсоветском контексте



Ксения Колкунова

Nova Religio. Vol. 20 No. 3, February 2017

The title draws attention to two sides of the volume’s subject. It can be described in terms of sociology, with desecularization theory, and one can use the expression “invention of religion” for the humanities angle. The major question the collection addresses is: what has been happening in terms of religiosity and religious identity in the context of social, political, and demographical society transformation since the 1990s?

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/docs/2017 Nova Religio Review.pdf

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Александр Марков

"Книжная полка"

"Новый мир"

"Книга Аркадия Ипполитова — образцовая слежка за предтечей маньеризма...

Читать далее:
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_12/Content/Publication6_6516/Default.aspx

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Ольга Кабанова

В книге «Якопо да Понтормо. Художник извне и изнутри» Аркадий Ипполитов рассказывает о флорентийском мастере. "Тема его отношений с властью – побочная"

"Ведомости"

В своей книге о Якопо да Понтормо Аркадий Ипполитов выступает комментатором двух текстов. Первый известен – это глава о Понтормо из популярного уже 550 лет «Жизнеописания прославленных живописцев, скульпторов и архитекторов» блестящего Джорджо Вазари. О существовании второго непрофессиональные поклонники искусства могли не подозревать – это короткие дневниковые записи, начатые в 1554 г. 60-летним художником, через три года он умер. Две части книги – полные по всем статьям противоположности: первая представляет собой приятное и познавательное чтение с интересными замечаниями и уточнениями. Вторую, коряво написанную прижимистым стариком, казалось, лучше бы и не читать, не знать вида изнутри одного из величайших художников, первого из маньеристов. В основном в «Моей книге» записано, что съел художник. Например, 1 января 1555 г. на ужине с Бронзино – 10 унций хлеба, а в понедельник вечером, 17 февраля 1556 г., – «немного говядины, которую мне купил Бастиано – такой даже собак не кормят». Сотрапезников – помощника в работе и бывшего ученика, ставшего успешным художником, но оставшегося верным другом, – неблагодарный старик не жалует.

Единственное, что отличает противного ворчуна от ему подобных, что на полях рукописи есть маленькие рисунки, объясняющие, над какими фигурами он работал, расписывая хоры базилики Сан-Лоренцо во Флоренции. Одиннадцать лет Понтормо был сосредоточен на этих фресках, «вообразив себе, что ему в этом произведении суждено превзойти всех живописцев, а может быть, как говорили, самого Микеланджело» – так пишет Вазари. Ему роспись не понравилась. Проверить его правоту невозможно, фрески утеряны, но трагедия великого художника, бросившего вызов «божественному», из этих записей отчетливо проступает.

Грандиозному и неожиданному финалу предшествует подробно прокомментированный Ипполитовым рассказ Вазари о жизни и работе Понтормо. Высоко ценимого и биографом, и комментатором художника, интеллектуала и человека твердых убеждений, не желающего прислуживать власти Медичи, уклоняющегося от заказов семейства. «О том, как относился Понтормо к смене режима, мы можем только догадываться. Как говорил Вазари, к росписям Понтормо так и не приступил, создав лишь картоны», – поясняет Ипполитов. Художник отказывался даже от больших гонораров властного семейства, чтобы не быть зависимым от него. Но все равно его работы оказывались у власть имущих.

«Искусствоведение беспринципно», говорит Ипполитов, ему все равно, кто купил картину. Но и кто на ней изображен – не важно, и что Понтормо был республиканцем и ел на ужин. Художника судят только с точки зрения искусства, а что он был правильных убеждений и скверным изнутри – не имеет значения.

 

Читать далее:
https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2017/02/17/678071-yakopo-pontormo-ippolitov

Все рецензии на эту книгу

Оксана Булгакова

СУДЬБА БРОНЕНОСЦА
Биография Сергея Эйзенштейна



"Что почитать на майских?"

Горький медиа

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Сергей Кумыш

7 новых книг об искусстве, которые нужно прочитать прямо сейчас

Афиша daily

Фигура флорентийского живописца XVI века Якопо да Понтормо — один из центральных элементов персональной вселенной искусствоведа и публициста Аркадия Ипполитова. Преданность любимому художнику — рефрен многих его текстов, так что появление этой книги выглядит событием не просто давно ожидаемым, но в некотором смысле закономерным. Сборник разбит на две части: биография Понтормо авторства Джорджо Вазари и дневник художника. Ипполитов указан здесь в первую очередь как составитель и автор сопроводительных текстов, однако это явное преуменьшение. Его подробнейшие комментарии (в первой части они даже не вынесены отдельно, а существуют как бы в диалоге с текстом Вазари) сами по себе образуют цельное повествование, звучат третьим самостоятельным голосом, придавая всей книге ансамблевую завершенность. И да, так доходчиво и прозрачно, так бережно, деликатно и открыто Аркадий Ипполитов — и без того непревзойденный стилист — не писал, кажется, никогда.

 

Читать далее:
https://daily.afisha.ru/brain/5108-7-novyh-knig-ob-iskusstve-kotorye-nuzhno-prochitat-pryamo-seychas/

Все рецензии на эту книгу

Александр Резник

ТРОЦКИЙ И ТОВАРИЩИ
левая оппозиция и политическая культура РКП(б), 1923–1924 годы



Молодые ученые: историк Александр Резник о троцкизме, своих книгах и столетии революции

Теории и практики

Я не разделяю позитивистского представления о неангажированном «объективном» исследователе. Каждый живой человек ангажирован в том смысле, в котором это сформулировал еще Жан-Поль Сартр в отношении интеллектуалов. Они существуют не в безвоздушном пространстве, я не верю в мангеймовских «свободно парящих интеллектуалов». Мы все живем в определенных идеологических рамках и как историки всегда отвечаем на более широкие, чем наша конкретная тема, вопросы. Мы несем ответственность перед обществом за то, что говорим. Конечно, я считаю, что никто в здравом уме не должен стремиться к тому, чтобы писать «партийную», ангажированную историю. Я говорю о другом. С опорой на свои исследования можно и нужно обсуждать современные проблемы.

 

Читать далее:
https://theoryandpractice.ru/posts/15850-molodye-uchenye-istorik-aleksandr-reznik-o-trotskizme-svoikh-knigakh-i-stoletii-revolyutsii

Все рецензии на эту книгу

Александр Резник

ТРОЦКИЙ И ТОВАРИЩИ
левая оппозиция и политическая культура РКП(б), 1923–1924 годы



Московский книжный журнал

MoReBo публикует фрагмент первой главы книги Александра Резника "Троцкий и товарищи: левая оппозиция и политическая культура РКП(б), 1923–1924 годы", выходящей в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге, Многие архивные материалы впервые вводятся в научный оборот.

 

Читать далее:
http://morebo.ru/tema/segodnja/item/1485723372143

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Nota bene: книжная полка Сергея Бирюкова

ДЕТИ РА. № 2 (148), 2017

Если Давид Бурлюк именовал себя «отцом русского футуризма», то Василий Каменский выбрал себе роль «матери русского футуризма». Активность Каменского — поэта-авиатора-циркача — была невероятна. До сих пор в изданиях представлена лишь малая часть написанного и сделанного им. Книга, вышедшая в Петербурге, восполняет значительный пробел. Здесь и публикации неизданного и восстановление забытых изданий и новейшие исследования, подготовленные ведущими специалистами. Вообще то, что делает Издательство Европейского университета в серии «Avant-Garde», трудно переоценить. Фактически идет восстановление значительного пласта русской культуры, осмысление авангардного движения. И, конечно, фигура Василия Васильевича Каменского (1884—1961) одна из самых значительных. Выписываю из аннотации: «В издание включено более 300 иллюстраций; впервые собраны три десятка листовок и афиш Каменского, в том числе наполненных взрывной типографикой. Впервые публикуется масштабная иконография поэта — более 40 его портретов. Важным дополнением к этим материалам служат факсимильные воспроизведения редчайшей “Газеты Василия Каменского” и скандального “Моего журнала Василия Каменского” (1920 и 1922 гг.), а также полная иллюстрированная библиография, подробно аннотирующая все 47 его прижизненных книг».

 

Читать далее:
http://detira.ru/arhiv/nomer.php?id_pub=18126

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Евгения Гершкович

ARTANDHOUSES

Старший научный сотрудник отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, хранитель итальянской гравюры, искусствовед и куратор Аркадий Ипполитов, мастер искусных текстов и автор книг о Венеции, Ломбардии, Пиранези, в новом труде обращает свое внимание на Якопо Каруччи по месту рождения получившего прозвище да Понтормо, одну из самых противоречивых фигур в итальянском искусстве XVI века. Понтормо связывают с так называемым ранним тосканским маньеризмом. Экспрессивность художественного почерка живописца, доходящая до экстравагантности, потрясала современников, в том числе и основоположника искусствознания Джорджо Вазари в Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих уделившего место и биографии Понтормо. Кстати, книга Ипполитова, где автор комментирует как текст Вазари, так и дневник самого Пантормо, писанный в последние годы жизни, почти лишена иллюстраций.

 

Читать далее:
http://art-and-houses.ru/2017/01/30/desyat-novyh-knigi-po-iskusstvu-i-arhitekture/

Все рецензии на эту книгу

Алексей Миллер

НAЦИЯ
или Могущество мифа



Кирилл Мартынов

"Будущее уже здесь. Десять нон-фикшн книг 2016 года"

"Новая газета"

В списках нон-фикшн книг, опубликованных в России, с неизбежностью преобладают переводные издания. В нашей стране качественный нон-фикшн пишут мало и неохотно — похоже, экономические и социальные условия этому не способствуют. В этом году минимальное количество заметных непереводных текстов особенно бросается в глаза. Одна из интересных работ, написанных по-русски, представляет собой совсем небольшую книгу, опубликованную в просветительской серии издательства Европейского университета. Известный историк Алексей Миллер резюмирует дискуссию последних лет о современной мифологии наций и национальных сообществ. Почему химера национальной идентичности оказывается столь живучей и востребованной в современном мире вопреки многочисленным пророчествам конца XX века о ее скорой гибели?

 

Читать далее:
https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/01/13/71133-buduschee-uzhe-zdes

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Константин Львов

Шесть лучших книг литературной ярмарки non-fiction

S7. 2017. №1 (Январь). С. 68.

Авиация была главной страсть ю футуриста Василия Каменского на протяжении трех лет. В ноябре 1911 года Каменский получил международный диплом пилота под номером 67, написал рассказ «Аэроплан и первая любовь», герой которого покидал девушку с большими черными глазами ради неба. В апреле 1912 года он упал в «вонючую болотную грязь» и с той поры летал только на бумаге, например, в одной из «железобетонных» поэм – «Полет Васи Каменского на аэроплане в Варшаве». Широкая вертикальная лини я, разделяющая строки, имитирует взлетную полосу, пятиугольная страница напоминает крыло, текст сверстан треугольным силу это, читать его следует снизу вверх, будто взлетая. 

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/docs/s7-magazine-01-2017_ с.jpg

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Панченко

ГОМЕР, «ИЛИАДА», ТРОЯ



Лев Клейн

Загадка лабиринтов – поиск ответа

Генофонд

Лабиринты рассеяны по всей Европе древнего мира, да и вне ее известны. Каких только гипотез ни высказывали археологи и историки об их назначении и смысле! И магические ловушки для рыб, и детали культа быка (Минотавр и нить Ариадны) и т. д. Мне представляется, что автору книги удалось эту загадку разгадать самым неожиданным образом. Дмитрий Вадимович Панченко – историк древности и интересный писатель. Он был одним из моих студентов (хотя не моим учеником непосредственно). Окончив в 1978 г. кафедру древней Греции и Рима на истфаке ЛГУ, затем пройдя аспирантуру в Институте истории АН и защитив кандидатскую диссертацию, он более 10 лет работал в этом институте научным сотрудником, а потом ушел преподавать в петербургскую классическую гимназию (школа № 610). Несколько лет был главным редактором журнала классических штудий «Гиперборей», потом, оставаясь соредактором, стал доцентом Смольного института свободных искусств и наук (в составе Университета). Побывал на длительных стажировках в Гарварде, Вашингтоне, Хельсинки, Констанце. И всё это время выпускал научные статьи и книги. Книги его, хотя и являются научными исследованиями, написаны общедоступным (и хорошим) литературным языком, очень увлекательно. Это «Платон и Атлантида» 1990 г., «Леонардо и его время в изображении Мережковского» 1990, «Фалес и возникновение традиции теоретического исследования» 2006, «Записки русского бедуина» 2006, «Диффузия идей в древнем мире“ 2013, и вот теперь автор выпустил книгу о Гомере. Книга эта делится на две части. В первой части разбирается старый гомеровский вопрос, как складывалась «Илиада», один ли у нее автор или много, и т. п. Эта часть написана живо, но на мой взгляд, банально. Возможно, мне так представляется потому, что автор придерживается традиции «унитариев» — тех, кто стоит за единство авторства, а я в своих книгах придерживаюсь противоположного взгляда, взгляда «аналитиков», видящих в этой эпопее составное произведение народного эпоса. Но мне представляется, что Панченко не прибавил ничего к традиционным доводам «унитариев» и не опроверг ничего из доводов «аналитиков» (в частности и моих). 

А вот вторая часть, которая у Панченко состоит из очерков, посвященных разным проблемам, связанным так или иначе с гомеровским миром, оригинальна и изобилует блестящими идеями и открытиями. Я попросил автора разрешения перепечатать на нашем сайте одну главу из этой части книги – о загадке лабиринтов. 

Читать далее:
http://xn--c1acc6aafa1c.xn--p1ai/wp-content/uploads/Stranitsyi-iz-panchenko_OUTPUT.pdf

Все рецензии на эту книгу

Александр Марей

АВТОРИТЕТ
или Подчинение без насилия



Фрагмент книги на сайте Московской школы конфликтологии

Все рецензии на эту книгу

Андрей Шабанов

ПЕРЕДВИЖНИКИ
между коммерческим товариществом и художественным движением



MoReBo

Сосредоточившись на периоде между официальной регистрацией группы в 1870 году и публикацией юбилейного иллюстрированного альбома к 25-летию ее выставок в 1897 году, автор рассматривает большое количество новых материалов, ранее не привлекавших внимания специалистов, в том числе учредительные и операционные документы Товарищества, групповые фотографии, рекламу, афиши, изображения экспозиций, каталоги, иллюстрированные альбомы, годовые и юбилейные отчеты, а также охватывает максимально полный спектр художественной прессы при анализе ключевых выставок группы и их восприятия современниками.

 

Читать далее:
http://morebo.ru/books-all/item/1482865673766

Все рецензии на эту книгу

Алексей Миллер

НAЦИЯ
или Могущество мифа



40 книг 2016 года, на которые стоит обратить внимание

"Горький"

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Oleh S. Ilnytzkyj

Ukrainian Futurism: A New Anthology of Writings by Mykhail’ Semenko

International Yearbook of Futurism Studies / Ed. by G. Berghaus. Berlin & Boston, 2016. Vol. 6. P. 419–421.

..is a very useful, revealing and engaging publication that borders on a mini encyclopedia of the movement and Ukrainian culture of the 1920s..."
"...Aesthetically, the book makes an excellent first impression. The design and layout by Alexandr Khodot is a worthy tribute to the care and experimentation that characterized not only Ukrainian Futurist publications, but the European avant-garde as a whole..."
"...Perusing the book is a pleasure, indeed..."
"...The anthology is the product of a binational effort by Ukrainian and Russian scholars Anna Bila and Andrei Rossomakhin. The two co-editors and co-translators divided their book into ten sections..."
"...one of the unexpected and very welcome aspects of this anthology is the great number of facsimile reproductions, of which Semenko’s visual poems are the most important..."
"…In a word, this is a first-rate anthology, quite original in its conception and realization, and, actually, without equal in any other language, including Ukrainian…"
"...it an excellent introduction to Ukrainian Futurism..."

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/docs/2016 Ilnytzkyi _ International Yearbook of Futurism Studies.pdf

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Анна Матвеева

АРТГИД

В декабре Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге выпускает новую книгу в серии «Avant-Garde» — «Василий Каменский: Поэт. Авиатор. Циркач. Гений футуризма. (Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования)». Василий Каменский (1884–1961) — один из корифеев русского авангарда, поэт, авиатор, драматург, художник, культуртрегер, экспериментатор, сплавлявший вместе поэзию, прозу, живопись и искусство жеста. Книга содержит ряд впервые публикуемых произведений Каменского 1910–1920-х годов, а 15 исследований филологов и искусствоведов впервые показывают Каменского во всем размахе его жизнетворческого темперамента. В издание включено 300 иллюстраций и два факсимильных приложения — газета и журнал Каменского. Впервые собраны редчайшие портреты, листовки, афиши Каменского и обложки всех его 77 прижизненных изданий. С любезного разрешения издателя «Артгид» публикует, с некоторыми сокращениями, ранее неизвестную статью Каменского о живописи, с предисловием и комментарием Андрея Россомахина.

Читать далее:
http://artguide.com/posts/1150

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



«Гордость, краса и корифей русских футуристов»: афиши Василия Каменского

The ArtNewspaperRussia

Фрагмент книги Издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге, включающей исследования и ранее неопубликованные материалы по истории отечественного авангарда. Визуальная часть творчества Каменского — важнейшая его часть

 

Читать далее:
http://www.theartnewspaper.ru/posts/3853/

Все рецензии на эту книгу

Александр Марей

АВТОРИТЕТ
или Подчинение без насилия



Андрей Тесля

То, что делает власть политической. Историк о политической науке: опыты

"Гефтер"

«Авторитет» — слово, практически отсутствующее в нашем современном политическом языке. Произнесенное в публичном пространстве, оно вызывает зачастую ассоциации скорее с миром криминальным: «авторитетный политик» не звучит комплиментом, равно как эпитет «авторитетный предприниматель» не обещает прозрачности ведения дел и физической безопасности сопричастных. «Авторитет» в позитивном смысле — понятие скорее морального порядка, наличие особых личных качеств, признаваемых нами за конкретным человеком, собранием или институцией: авторитетной может быть организация, редакция журнала и т.п., но это же предполагает неформализованность отношений — только контекстуально можно определить, и то с некоторой долей неопределенности, что позволяет сделать, на чем позволяет настаивать или требовать обладание данным авторитетом, а что уже находится за его границами. Применительно к политике «авторитет» обычно и означает нечто подобное — неопределенный, но бывающий значимым фактор влияния, как, например, «авторитет общественного мнения». На то, чтобы вернуть понятие «авторитета» в пространство политического мышления, сделать его инструментом рефлексии, и направлена рассматриваемая работа — вышедшая в научно-популярной серии, но далекая от популярности изложения, являясь скорее кратким конспектом-наброском фундаментального исследования.

 

Читать далее:
http://gefter.ru/archive/20313

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Футурист Василий Каменский о Чарли Чаплине

"Горький"

В «Издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге» выходит в свет книга «Василий Каменский: Поэт. Авиатор. Циркач. Гений футуризма». Каменский — один из столпов русского авангарда, «мать русского футуризма», автор «декрета о заборной литературе», близкий соратник Хлебникова, Маяковского, Бурлюка и много кто еще. В издании представлены тексты, иллюстрации и исследования, отражающие разные стороны многогранного таланта Каменского. С разрешения издательства «Горький» публикует с небольшими сокращениями стихотворение «Чарли Чаплин», а также предисловие к нему составителя и научного редактора книги Андрея Россомахина.

 

Читать далее:
https://gorky.media/fragments/bez-kommentarij-yasna-zavyazka-on-proletarij-ona-burzhuazka/

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Игорь Гулин

55 книг которые нужно купить на non-fiction

Коммерсант "Week-end"

Василия Каменского никак нельзя назвать забытым автором, однако из всех главных фигур русского футуризма он как бы наименее канонизированный, наименее освоенный. В его наследии больше всего белых пятен. Сейчас это положение стремительно исправляется. Недавно в "Гилее" вышел сборник его неизвестных стихотворений 20-х годов, теперь — этот большой том. Как всегда в "авангардной" серии Европейского университета, здесь не только тексты — стихи, лекции, воспоминания,— но и факсимильное воспроизведение типографских экспериментов самого футуриста, подробная библиография, а также довольно большая подборка исследовательских статей, затрагивающих, в частности, отношения литературной ипостаси Каменского c его авиационными увлечениями.
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/3144629

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/3144629

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Андрей Россомахин

Ренессанс как злободневность.Об искусстве и конформизме, мучениках и палачах

"Независимая газета" Ex libris

Даже на примере этого краткого описания картины можно наглядно продемонстрировать, что информация, содержащаяся в тексте Вазари, нынешним читателем считывается, увы, в ничтожных дозах. Острейший политический смысл холста и трагедию поколения современник художника эстетски забалтывает пассажами о «превосходнейших путти», «конях» и «исключительно красивых обнаженных мучениках». При этом крупы трех коней на втором плане и фигурки трех путти в верхнем углу – едва ли не последнее, что заметит зритель. Однако значимым оказывается не только вскользь брошенный эпитет или имя Боргини, но и любое умолчание тоже. Намеки сделаны, и умеющий видеть – увидит.

В тоталитарном обществе искусство иносказания достигает невиданных высот (учившимся в советской школе это хорошо известно, а новому поколению это еще предстоит осознать). Дешифровку иносказания холста Понтормо, как и иносказания десятка строк Вазари об этом холсте, ищите в книге. Как и еще 200 страниц концентрированного знаточеского текста.

 

Читать далее:
http://www.ng.ru/ng_exlibris/2016-11-17/7_865_rossomakh.html

Все рецензии на эту книгу

Алексей Миллер

НAЦИЯ
или Могущество мифа



Андрей Тесля

«Нация»: об истории и современности понятия Нация без «однозначных» определений? Чего ждать будущим исследователям наций

ГЕФТЕР

Сказать кратко о сложном, как известно, гораздо труднее, чем посвятить тому же предмету обширное исследование. Это требует и выверенности мысли, и точности языка, поскольку каждая лишняя деталь, сама по себе интересная и ценная, способна изменить общий баланс, поставить ненужный акцент, который не будет смягчен иными подробностями.

Ярким удачным примером такого рода текстов, равно интересных и тем, кто только желает познакомиться с проблематикой, и тем, кто давно работает с данной темой, является очередная работа известного отечественного историка, профессора Европейского университета в Санкт-Петербурге и Центрально-Европейского университета в Будапеште Алексея Ильича Миллера, одного из первых российских специалистов, еще в начале 1990-х начавших исследовать историю национализмов с модернистских позиций. Его новая книга делится на три раздела: сначала рассматривается история понятия «нация» в европейском контексте, затем в России XVIII — начала XX века, а завершает работу сжатый обзор преимущественно современных подходов к пониманию «нации» в социальных науках.

Как и всякое другое историческое понятие, «нация» не только и не столько «обозначает» нечто, сколько производит действие: говоря о «нации», споря о ней или взывая к ней, стремятся, например, образовать новое политическое целое или мобилизовать массы, добиться включения в состав сообщества новых групп или исключения других групп, ограничения доступа к ресурсам для одних и расширения его для других и т.п.

 

Читать далее:
http://gefter.ru/archive/19993

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников (второе издание, дополненное)



КНИГА НАШЕГО АВТОРА ВЫХОДИТ В ЛОНДОНЕ!
К 100-летию Февральской революции в знаменитом лондонском издательстве "Блумсбери" готовится к выходу в свет английский вариант нашей книги, изданной в серии "Avant-Garde" (1-е издание — 2014; 2-е издание — 2016):
The Sixth Sense of the Avant-Garde: Dance, Kinaesthesia and the Arts in Revolutionary Russia
by Irina Sirotkina & Roger Smith
Предисловие к будущему английскому изданию уже вывешено на сайте Het Nieuwe Instituut (Роттердам)

Читать далее:
http://spaceembodied.hetnieuweinstituut.nl/en/sixth-sense-avantgarde

Все рецензии на эту книгу

Фотомонтажный цикл Юрия Рожкова к поэме Владимира Маяковского «Рабочим Курска, добывшим первую руду...»: Реконструкция неизданной книги 1924 года. Статьи. Комментарии



Данила Давыдов

Возвращение художника

"Книжное обозрение"

Уникальное издание по сути возвращает для широкого круга ценителей отечественного авангарда одну из самых странных, во многом забытых, но ярких его фигур – художника (а равно инженера и геолога) Юрия Николаевича Рожкова (1898-1940). В 1824-м году Рожков создал уникальный фотомонтажный цикл к поэме «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского». Этот цикл экспонировался на знаменитой выставке Маяковского «20 лет работы», но не издавалась при жизни поэта и художника; она воспроизводилась уже ближе к нашему времени коллекционными тиражами и лишь теперь предстает в достойном формате, – сопровожденная рядом статей и комментариев. В книге впервые публикуется еще одна сохранившаяся коллажная работа Рожкова к стихотворению Маяковского «Еврей». Стоит отметить глубокие и подробные комментарии Андрея Россомахина к метатекстам Маяковского и Рожкова.

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/files/. Рожков Кни жное обозрение.pdf

Все рецензии на эту книгу

Корнелия Ичин

АВАНГАРДНЫЙ ВЗРЫВ
22 статьи о русском авангарде



АРТГИД

Автор — профессор Белградского университета — исследует русский поэтический и художественный авангард, отношение авангардистов к философско-религиозным учениям, к литературной традиции, к современному искусству, а также вопросы философского обоснования русского футуризма и литературы абсурда (в творчестве Велимира Хлебникова, Алексея Крученых, Казимира Малевича, Павла Филонова, Даниила Хармса, Александра Введенского) и взаимоотношения поэзии и живописи. 

Читать далее:
http://artguide.com/posts/1109

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Анна Толстова

"Когда комментарии не излишни"

The ArtNewsPaperRussia

Все рецензии на эту книгу

Корнелия Ичин

АВАНГАРДНЫЙ ВЗРЫВ
22 статьи о русском авангарде



Топ продаж июля

Книжный магазин "Фаланстер"

Читать далее:
http://falanster.su/top/

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Ревекка Фрумкина

"Троицкий вариант" № 213 c.16

Книга Аркадия Ипполитова интересна не только текстом, но и художественным решением. В ней воспроизведены только четыре рисунка Понтормо (сепия) и его гравированный портрет из «Жизнеописаний» Вазари; макет лаконичен, а при этом книга оставляет впечатление ценного и тщательно исполненного изделия.

 

Читать далее:
http://trv-science.ru/2016/09/20/jacopo-da-pontormo/

Все рецензии на эту книгу

Ирина Герасимова

ПОД ВЛАСТЬЮ РУССКОГО ЦАРЯ
социокультурная среда Вильны в середине XVII века



Лев Усыкин

"Жить в эту пору ужасную..."

ЛЕХАИМ

Название не то чтобы обманчиво, но как бы несет в себе вуальность. Хотя все в нем вроде бы и сказано. «Под властью… царя… среда Вильны» — собственно, в XVII веке такое было лишь раз: с 1655 по 1661 год, когда город был взят штурмом и оккупирован русскими войсками в ходе так называемой Тринадцатилетней войны России с Речью Посполитой 1654–1667 годов. Иначе говоря, это были худшие для города годы за все столетие — годы всесторонней катастрофы: массовой гибели жителей при штурме, последовавших за этим трехдневных массовых грабежей, оттока населения, управленческой анархии, нищеты, нескольких волн чумной эпидемии, перебоев с продовольственным снабжением, — мало что можно к этому добавить. Тем не менее столица Великого княжества Литовского была слишком большим, значительным и богатым городом, чтобы эти невзгоды ее сломили: даже в войну Вильна пыталась, в меру имевшихся возможностей, жить пристойной такому городу жизнью — это экстремальное бытование и стало предметом исследования Ирины Герасимовой.

Читателям «Лехаима», разумеется, интересна еврейская история русской оккупации Вильны — ей как будто посвящена не столь уж большая часть работы, однако именно сравнение с судьбой шести остальных конфессиональных общин города позволяет представить участь виленских евреев с должной рельефностью: выявить как общие, так и специфические черты, избежав попутно идеологически окрашенных крайностей — вульгарной виктимности и столь же вульгарного релятивизма. Скажем, признать с однозначностью евреев наиболее пострадавшей в годы оккупации общиной едва ли удастся. Хотя бы потому, что, например, униатов новая власть вообще не признала допустимой конфессией, конфисковала у них культовые здания и принудила к насильственному крещению в православие под угрозой изгнания из города. Относительно евреев же, вопреки первоначальному царскому распоряжению «жидам не быть и житья никакого не иметь» вскоре последовало иное: «царского величества милость… чтоб вер их и прав и вольностей ни в чем нарушать не велит… и татарам и жидам царскому величеству дани, и оброки… платить … как они плотили польскому королю». Сказанное, однако, вовсе не отменяет факт массовой гибели евреев в ходе резни, устроенной взявшими город солдатами 8–11 августа 1655 года, а равно и бегство из Вильны наиболее состоятельной части еврейской общины, включая авторитетного раввина Моше Ривкеса, описавшего позднее, как убегал с посохом и парой тфилин в руке (он добрался до Амстердама и назад уже не вернулся). Впрочем, таким же примерно образом спасались и представители других конфессий.

Итак, евреи, с точки зрения оккупационной администрации, пришедшей из России, страны с нулевой толерантностью к иудаизму, оказались вполне органичной частью населения — они приносили присягу царю Алексею, нанимались в армию (автор разбирает судебное дело «малого барабанщика» еврея Юрия Обрамова), ссужали администрацию деньгами — особенно в заключительный, наиболее тяжелый для власти русского воеводы период. Ирина Герасимова приводит интересный случай, когда отчаянно нуждавшийся в средствах воевода князь Мышецкий, «дав грамоту евреям Абраму Якубовичу и его сыну Моисею на владение городом Долгиновым… послал туда солдат и подьячего, которые опустошили местные лавки с товарами и, оковав одного из мещан, привезли его в Виленскую крепость».

Напротив, местное население, выросшее в стране, где евреи издавна являлись частью социума, проявило себя в их отношении достаточно негативно: так, посольство виленских мещан, прибывшее в Москву в апреле 1658 года, просило (к счастью, тщетно) царского указа о выселении евреев из города, а начавший ограниченное функционирование в 1657 году магистратский суд отказался разбирать жалобы евреев — впрочем, в приводимом автором книги примере магистрат задержал лиц, обвиняемых виленской еврейкой в краже серебра, и препроводил их к воеводе М. С. Шаховскому, где дело было разобрано по существу, а воры наказаны. Понятны и истоки этой неприязни: для виленских мещан это вопросы конкуренции с местными цеховыми ремесленниками и торговцами. То, что приводило к погромам в 1592, 1634 и 1635 годах. Шляхта же и крестьяне норовили «государевых людей и мещан израйцев рубить». То есть наряду с присягнувшими русскому царю соотечественниками считали евреев агентами оккупантов.

Получается картина, в некотором смысле ломающая наше традиционное представление об отношении евреев к сторонам русско‑польского конфликта 1654–1667 годов: если на Украине сотни, а то и тысячи евреев с оружием в руках противостояли казакам Хмельницкого бок о бок с польскими шляхтичами, то здесь, в Великом княжестве Литовском, симпатии были на иной стороне.Впрочем, все это окажется типичным для поведения русской администрации на вновь обретенных территориях: и в Западном крае после раздела Польши, и в Средней Азии в середине XIX века русская администрация, чувствуя свою слабость, первоначально станет сотрудничать с евреями, уважая их права, и лишь обретя устойчивую почву под ногами, постепенно перейдет к традиционной политике умеренного госантисемитизма.

 

Читать далее:
http://www.lechaim.ru/10255

Все рецензии на эту книгу

Алексей Миллер

НAЦИЯ
или Могущество мифа



Книжный магазин "Фаланстер"

Топ продаж за первую половину июня 2016 года

Читать далее:
http://falanster.su/top/

Все рецензии на эту книгу

Алексей Миллер

НAЦИЯ
или Могущество мифа



Алексей Цветков

5 новых книг, которые поменяют ваше представление о мире

Газета.ru

Влиятельный историк и профессор Европейского университета сразу оговаривает, что окончательного определения понятию «нация» не даст, потому что его не может быть. Конкурирующих определений слишком много, от «воображаемого сообщества» до простой суммы всех граждан государства, и ни одно из них не обладает научной точностью.

Чем отличается нация от народа? И какое из этих двух понятий «больше»? На чем основывается в разных школах европейской мысли право нации на конкретную территорию? В чем конфликт этнического и гражданского понимания нации?

Как по-разному использовались понятия «русский» и «российский» в советском языке, а до этого в имперской риторике?

В России изначально, т.е. со времен Петра, нация понималась как дворянская корпорация, но в XIX веке значение слова было перезагружено и стало использоваться в более современном, наполеоновском смысле. Оно исчезало из употребления и возвращалось вновь и до сих пор совершенно по-разному используется у либералов, консерваторов и марксистов.

Империя строит нацию для самооправдания или, наоборот, нация мечтает выстроить империю как инструмент реализации своей миссии? Кого называли нацией в Древнем Риме? Как французская революция и ее гильотины изменили это понятие? Что думали о национализме Соловьев, Катков и Леонтьев?

При разном историческом раскладе это слово может использоваться для построения социального государства и расширения политического участия, для насаждения милитаризма или для исключения несогласных и нелояльных.

Кто первым придумал сравнивать нации с биологическими видами, конкурирующими в природе? Может ли существовать государство, в котором живут две нации, ни одна из которых не готова признать себя «меньшинством»?

 

Читать далее:
http://www.gazeta.ru/comments/2016/07/13_a_9689213.shtml

Все рецензии на эту книгу

Корнелия Ичин

АВАНГАРДНЫЙ ВЗРЫВ
22 статьи о русском авангарде



"Что читать"

The Village

Полезный сборник статей сербского литературоведа Корнелии Ичин для тех, кто интересуется русским авангардом. Книга как минимум даёт возможность получше узнать о творчестве не очень известных поэтов и художников авангарда вроде Ивана Аксёнова, Елены Гуро и

Читать далее:
http://www.the-village.ru/village/weekend/home-alone/240619-vyhodnye-doma

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Анна Белая, Андрей Россомахин

"Первый украинский футурист"

"Декоративное искусство" лето 2016

Книга впервые знакомит российского читателя с главным теоретиком украинского авангарда и выдающимся деятелем украинского культурного возрождения 1920-х годов – Михайлем Семенко (1892–1937). В издание включены основные манифесты Семенко, поэта, культуртрегера, организатора первого авангардного объединения на Украине «Кверо», а также лидера и концептолога панфутуризма, реализованного в творчестве представителей таких литературных групп, как «Аспанфут», «Комункульт» и «Новая генерация». В издание вошли также избранные переводы лирики Семенко, факсимильные воспроизведения скандального сборника «Дерзания» (1914) и визиопоэтических экспериментов («Каблепоэма за Океан» и «Моя мозаика»; 1921–1922) – воплощения его теории «поэзомалярства» и метаискусства. Прочувствовать атмосферу скандальности и экзотичности футуризма читателю помогут мистификации соратников Семенко, критические публикации его современников, а также богатый иллюстративный материал. Тексты сопровождаются подробными комментариями. Приводится полная библиография прижизненных изданий Семенко вместе с обложками сорока его книг и альманахов. Читатель впервые получает возможность прикоснуться к интереснейшей и доселе неведомой атлантиде украинского авангарда. 

 

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/docs/2016 Декор иск _ Семенко с.96-99.pdf

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Елена Вогман

Какого черта сердца замотали тряпками

Просторы

В эти месяцы, когда военные действия на востоке Украины уже превратились в будни, сиреневый томик перевода Михайля Семенко (1892-1937) на книжных прилавках российской столицы смотрелся как минимум вызовом. Действительно, если полистать эту книгу, может показаться, что вызовы сыпятся с ее страниц. Тексты и графика Семенко бросали их во все направления: прошлому и настоящему, языку и форме, социальному строю и даже самому Тарасу Шевченко. Об этих вызовах «хфуториста», «деструктора», марксиста, поэта Семенко хотелось бы сказать пару слов – вместо предисловия.

 

Читать далее:
http://prostory.net.ua/ua/mlp/85-kakoho-cherta-serdtsa-zamotaly-triapkamy

Все рецензии на эту книгу

Артемий Магун

ДЕМОКРАТИЯ
или Демон и гегемон



Мария Юрлова

Социологическое обозрение №2 2016. т. 15

«Демократия, или Демон и гегемон» Артемия Магуна — первая книга серии «Азбу- ка понятий» издательства Европейского университета в Санкт-Петербурге — за- явлена как научно-популярное издание, претендующее на разъяснение того, по- чему слово «демократия» в последние десятилетия так популярно. Казалось бы, этот вопрос вообще не должен вставать в силу кажущейся очевидности ответа на него, но автор задает его снова и снова, показывая, что ответ каждый раз может быть разным. На протяжении всего текста А. Магун выдерживает полемическую, даже про- вокационную интонацию, уже на первых страницах заявляя, что «все вроде бы очевидные аргументы в пользу демократии — достояние ХХ века» (с. 11). По его словам, привычное для нас сейчас представление о демократии как о благе, о чем- то хорошем и правильном — далеко не само самой разумеющееся, более того, оно во многом основано на изменении смысла самого понятия. Автор выделяет три так называемые «загадки демократии». Первая касается вопроса о том, не являют- ся ли аргументы в пользу демократии прикрытием для оправдания совсем иного строя. Вторая связана с так называемой «ограниченной применимостью» демо- кратии, которая, несмотря на осознаваемые многими преимущества, почему-то не может стать международной, сложно даже несколько государств объединить демократическим путем. Наконец, третья загадка состоит в том, что демократи- ческим путем к власти могут прийти и противники демократии, причем выборы могут быть честными. Получается, что, несмотря на несомненный позитивный бэкграунд данного понятия, на практике это не всегда помогает: народ не всегда выбирает «власть народа». 

Читать далее:
https://sociologica.hse.ru/data/2016/07/01/1115736843/SocOboz_15_2_259-263_Yurlova.pdf

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Фрагмент книги

ArtGuide

Действительно, композиция этой страшной картины, полной холодного отчаяния, очень лихо закручена, представляя изощреннейшую аранжировку картонов Леонардо и Микеланджело, определивших maniera grande и хорошо знакомых Понтормо <…>. Картоны, созданные двумя гениями по заказу Второй республики, послужили образцами как для раннего, республиканского по сути, так и для зрелого и позднего тосканского маньеризма, обслуживавших двор Медичи. Вазари сам был большим поклонником картонов, и ему нравилось, что использование Понтормо мотивов из этих двух произведений внешне совпало со вкусами и методами зрелого и позднего маньеризма, паразитировавшего на maniera grande.

 

Читать далее:
http://artguide.com/posts/1061

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Олег Коцарев

Критика Рік ХХ, Число 1-2 (219-220)

Видання є чи не першим окремим російським книжковим проєктом, присвяченим українському літературному аванґардові. Російські переклади теоретичних і художніх творів головного футуриста української літератури побачили світ, прямо кажучи, не в найвигідніший час для пропаґанди української культури в Росії. Але в якомусь сенсі так вийшло навіть ефектніше: книжка виявилася ще й громадянським жестом.

Читать далее:
http://krytyka.com/ua/reviews/mykhayl-semenko-y-ukraynskyy-panfuturyzm

Все рецензии на эту книгу

Ирина Герасимова

ПОД ВЛАСТЬЮ РУССКОГО ЦАРЯ
социокультурная среда Вильны в середине XVII века



Daniel Waugh

New book

Humanities and Social studies online

The book also has revealing sections on how the relative peace of multiconfessional cooperation in the city was shattered by the war and occupation, with the different religious communities seeking support from their co-religionists elsewhere. Under Russian occupation, the Orthodox and, interestingly, the Jews, received support from Moscow. Uniates were persecuted; for the most part if they could, Protestants and Catholics fled. Antagonisms that had lurked below the surface now exploded. Another of the questions raised here concerns the degree to which the population identified themselves by their association with the city.  Even once they had left, their Vilnius identity continued to be important for them, even if they chose not to return when the Poles reoccupied the city.

 

Читать далее:
https://networks.h-net.org/node/3076/discussions/115867/new-book-gerasimova-vilna-under-russian-occupation

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Дмитрий Бавильский

Книга недели

TheArtNewspaperRussia

Главный изюм книги, как это водится в углубленных искусствоведческих штудиях, упрятан в комментарии, которые издатель делает особенно насыщенными, концентрированными. И, несмотря на мнимую отстраненность, предельно личными. Свой замысел Аркадий Ипполитов объясняет так: «Сюжеты двух повествований увлекательны, прочесть эти два текста легко, но при кажущейся незамысловатости они полны как указаний на различные обстоятельства, читателю, а особенно читателю современному, неизвестные, так и множества возникающих смыслов, не всегда лежащих на поверхности. Данная книга есть лишь опыт прочтения двух текстов, и ничего больше».

 

Читать далее:
http://www.theartnewspaper.ru/posts/3196/

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



Александр БАЛАЯН

"Модернизация как предчувствие"

"Новая газета"

Что же ждет страну при сохранении существующего вектора развития? Травин неумолим: «Принятие ключевых решений в Москве будет осуществляться в соответствии со стратегической линией Пекина». Увы, при таком сценарии расписанное в книгах Сорокина новое Средневековье не будет выглядеть уже столь фантастическим. Но не будем о грустном…

В «Крутых горках XXI века» большое внимание уделяется трансформации индивида в постиндустриальном обществе, который все чаще предпочитает одиночество. Ведь «оказавшись один, человек выходит на охоту за самым главным, за смыслом своей жизни». В этих поисках он может потерпеть полный крах, не найдя смысла и утратив ту жизненную основу, которую имеет в традиционном обществе. Эта мысль перекликается с рассуждениями канадского писателя Дугласа Коупленда. Ключевая идея его самого известного романа «Поколение Икс» – это сознательное избегание социальных иерархий поколением 20–30-летних, которые «…живут незаметной жизнью на периферии, они стали маргиналами. Им хотелось тишины, и они ее нашли». В нашей стране их к этому подталкивает сама действительность, ведь «люди, стремящиеся работать в России по стандартам XXI века, оказываются маргиналами», – отмечает Травин, говоря о значительном количестве специалистов, которые просто не могут себе найти достойного места в стране. У этих людей есть два выхода: уехать или остаться здесь и что-то изменить…

 

Читать далее:
http://novayagazeta.spb.ru/articles/10406/

Все рецензии на эту книгу

Аркадий Ипполитов

ЯКОПО ДА ПОНТОРМО
Художник извне и изнутри



Книжный магазин "Фаланстер"

Топ продаж за вторую половину июня 2016 года

Читать далее:
http://falanster.su/top/

Все рецензии на эту книгу

Науч. ред. Ж. В. Кормина, А. А. Панченко, С. А. Штырков

ИЗОБРЕТЕНИЕ РЕЛИГИИ
десекуляризация в постсоветском контексте



Алекс Громов

Литературное обозрение

В сборник включены научные статьи, написанные на основе докладов конференции «Изобретение религии: десекуляризация в постсоветском контексте» в Европейском университете в Санкт-Петербурге, и демонстрирующие разнообразие форм и практик религиозной жизни. В вводной статье выдвигается гипотеза о том, «что религиозное возрождение 1990-х годов было подготовлено возвращением религии, в виде материальных объектов культурного наследия (памятников архитектуры, книжности, живописи) в советскую публичную сферу после Второй мировой войны, силами советских интеллектуалов и творческой интеллигенции, критически переосмысливавших результаты советской модернизации».
В 1960-е годы возник не только туристический маршрут по древнерусским городам – Золотое кольцо, но были учреждены музей-заповедник «Кижи» и Соловецкий историко-архитектурный музей-заповедник. В это же время начал складывается своеобразный консенсус по вопросу, в каком ракурсе трактовать религиозную природу древнего – народного культового искусства.
В следующих разделах сборника разбирается отношения религии и современных технологий, роль послушания, армянское неоязычество и «марийская традиционная религия», производство историй успеха в сетевом маркетинге («Вечер мечты»). «Рассказ историй успеха – это часть большого и важного корпоративного ритуала под названием Уикенд-семинар, на который съезжаются активные дистрибьюторы из различных регионов страны трижды в год. Центральное действие семинара заключается в признании заслуг тех, кому удалось добиться значительных успехов в бизнесе. Наглядной системой выражения этих заслуг является позиция, занимаемая продавцом на так называемой лестнице успеха – детально разработанной системе рангов, в основе которой лежит величина товарооборота созданной сети».

Читать далее:
http://www.biblio-globus.ru/content.aspx?page_id=147

Все рецензии на эту книгу

Джонатан Брукс Платт

ЗДРАВСТВУЙ, ПУШКИН!
cталинская культурная политика и русский национальный поэт



Игорь Гулин

"Новые книги. Выбор Игоря Гулина"

Коммерсант

Книга американского историка и теоретика культуры Джонатана Платта посвящена знаменитому пушкинскому юбилею 1937 года. История вполне известна: на фоне ажиотажа второй пятилетки, партийных чисток, показательных процессов руководители советской культуры вдруг решили превратить столетие со дня гибели дореволюционного поэта в грандиозное всесоюзное торжество. Еще недавно отношение к Пушкину было крайне неоднозначным: в нем признавали мастера слова, показательного представителя передовой части своего класса и одновременно порицали за аристократизм, компромиссы, недостаточную вовлеченность в освободительное движение, ценность его наследия для людей социализма постоянно ставилась под вопрос. Однако во второй половине 30-х эти метания заканчиваются, Пушкин становится иконой, искупительной жертвой во славу будущей счастливой жизни, ядром национальной культуры, звучащим сквозь века голосом, освобождающим плененные тьмой народы. Именно тогда — в сталинских чествованиях — рождается тот Пушкин, к которому мы привыкли на школьных уроках и в массовой культуре. Однако это изобретение классика для культуры, все еще ориентированной на революционную новизну и борьбу с пережитками старого мира, конечно, было довольно проблематичным и двусмысленным. Эти проблемы и интересуют Платта в первую очередь. Он анализирует юбилейные статьи в газетах и выступления на митингах, написанные к празднику стихи, картины и романы, фильмы и театральные постановки, учебные методички и даже серьезные научные исследования. Их цель — найти мертвому поэту место в мире победившей и продолжающей побеждать революции. Здесь возникает определенная двусмысленность. Платт описывает ее как борьбу двух установок — монументализма и эсхатологии, стремления вписать сегодняшний день в большую историю с заверяющими ее течение фигурами великих и, наоборот, революционной страсти к разрывам, абсолютной уникальности момента, освобождению от мертвого груза прошлого. Фигура Пушкина не принадлежит целиком консервативному повороту. Напротив, она служит причудливому соединению этих двух модальностей: Пушкин одновременно застывает вековым монументом и разрывает время, протягивая руку строителям коммунизма, остается навеки утраченной жертвой и воскресает для новой жизни. Поэт превращается в фантасмагорическую фигуру, зависающую между вечным искусством и повседневной политикой, миром мертвых и живых, проклятым прошлым и идеальным будущим. Книга Платта, будучи серьезным научным исследованием, читается как фантасмагорическая повесть о приключениях этой ожившей статуи.

 

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/3256541

Все рецензии на эту книгу

Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А.

«ВЫСОКАЯ БОЛЕЗНЬ» БОРИСА ПАСТЕРНАКА
Две редакции поэмы. Комментарий



Данила Давыдов

"Эпос в тишине"

Книжное обозрение. 2016. № 1–2 (март). С. 13.

Перед нами, по сути дела, первое научное издание «Высокой болезни» – самой загадочной (и, на наш скромный вкус, самой сильной) поэмы Бориса Пастернака. Интрига заключается, однако же, в том, что существует две – принципиально отличные – редакции поэмы. Первая («лефовская»), датированная 1923 годом, печатается второй. Сомнительное понятие последней авторской воли, увы, еще окончательно не отменили, хотя в случае множества авторов – от Андрея Белого до Николая Заболоцкого, от Велимира Хлебникова до Ильи Сельвинского – очевидна ее нерелевантность. Творчество Пастернака – из этого же ряда. В похожих ситуациях хорош французский текстологический метод генетической критики, но в данном случае блестяще подготовившие том Анна Сергеева-Клятис и Олег Лекманов пошли другим путем. Том открывает краткий очерк, посвященный истории создания поэмы, затем следует вторая, широко известная редакция 1928 года, несколько более короткая, нежели первая. К ней прилагается подробнейший комментарий, лишь затем публикуется первая редакция (и комментарий к тем ее фрагментам, которые не нашли места во второй). Здесь, нам представляется, Сергеева-Клятис и Лекманов использовали провокативный, почти художественный (что всегда возможно как метауровень научного текста) композиционный прием: ключи ко многим темным местам поздней редакции находятся в ранней, они проступают, извлекаясь, по мере чтения комментариев – и лишь потом соединяются в публикуемой после «лефовской редакции» (вполне авангардный ход в отношении авангардного текста!). Самое важное и интересное здесь в том, что две редакции одной поэмы – про разное. Знаменитый «ленинский» финал «Высокой болезни»: «Чем мне закончить мой отрывок? / Я помню, говорок его / Пронзил мне искрами загривок, / Как шорох молньи шаровой...», и так далее, по всем памятному тексту – просто-напросто отсутствовал в первой редакции. Самоощущение разбалансированности быта, общей растерянности и неприкаянности интеллигента (шире – вообще самосознающего субъекта) в холодном и голодном пространстве постреволюционного города предстает ничем неуравновешенным. Фрагмент, посвященный Девятому съезду Советов помещен здесь в середину текста, как частный эпизод (это сохранено и во второй редакции), но нет финального пафосного выхода вождя. Важнейшим, незамутненным сюжетом поэмы здесь предстает именно мучительное проступание, рождение эпоса («А позади, а в стороне / Рождался эпос в тишине»), остающийся, однако, делом поэта, а не началом его капитуляции перед внешней титанической волей.

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Игорь Гулин

Коммерсант Weekend

Огромный, замечательно красивый том, посвященный еще одному практически забытому персонажу. Михайль Семенко — поэт, художник, издатель, прожектер, теоретик и вождь движения панфутуризма, самопровозглашенный конкурент Маяковского, карнавальный марксист ("панфутуризм — ленинизм искусства") и — по крайней мере, по собственным представлениям,— лидер украинского авангарда, двадцать с лишним лет пытавшийся изо всех сил превратить Киев в столицу искусства будущего. Разумеется, до 1937 года, когда Семенко был обвинен в контрреволюционной деятельности, расстрелян и практически вычеркнут из официальной истории культуры. Это — первое русскоязычное издание с тех пор. Дух грандиозной мюнхгаузенской аферы окружает эту фигуру спустя столетие. Даже сам вполне академичный том, составленный филологами Анной Белой и Андреем Россомахиным, все время кажется каверзой, почти мистификацией. Помимо сопроводительных статей и подробных библиографий, тут факсимильные издания семенковских типографских эскапад, переводы его избранной лирики, репродукции картин и обложек, воспоминания ошарашенных современников. Но основное содержание тома — манифесты. Их предводитель панфутуризма превратил в отдельное, может быть, самое важное свое искусство...
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2918605

 

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2918605

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Олег КОЦАРЕВ

Об обмене переводами на фоне обмена снарядами

"День"

Первое такое событие — выход в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге книжки «Михайль Семенко и украинский панфутуризм». Это, по сути, первая в истории серьезная книжная публикация на русском языке материалов украинского литературного авангарда десятых-тридцатых годов двадцатого века. Вызывает удивление и уважение тот факт, что она увидела свет именно сейчас, явно не в самый плодотворный момент для распространения среди россиян знаний о нашей литературе. Сразу нужно отметить, что издание не имеет ничего общего с распространенными ныне кремлевскими пиар-проектами «мягкой силы», наполненными неприкрытой агитацией — пораженческой и «примирительной». Это корректное и спокойное представление фигуры Михайля Семенко, его художественного и теоретического творчества.

Составители издания — российский писатель и исследователь Андрей Россомахин и украинский литературовед Анна Белая. <...> Наиболее масштабное место среди <переводов> занимают манифесты и статьи главного украинского футуриста и некоторых его коллег. Собственно, такой является давняя традиция переизданий наших авангардистов ХХ века: акцент обычно прежде всего делается на теорию, а не на сами художественные произведения. Практика далеко не безусловная. Она уже получила немало критических отзывов. Впрочем, трудно не согласиться и с тем, что граница теоретических материалов с художественными у футуристов зачастую была весьма условной.

Так или иначе, а вниманию российского читателя предложены все основные программные тексты Семенко и компании. Включая скандально знаменитый в свое время манифест «Сам», который заканчивается хрестоматийным «Я палю свій «Кобзар». Фраза, которую часто почему-то понимали буквально. Фраза, сделавшая много и для рекламы, и для антирекламы Михайля Семенко. Есть и более сложные статьи, посвященные формальным, идеологическим вопросам литературы — моментам, которые мало кто на то время так детально исследовал. Переводы сделали сами составители.

Однако есть в «Михайле Семенко и украинском панфутуризме» также стихотворения поэта-экспериментатора. Их восемьдесят. И это все-таки позволяет дать неосведомленному читателю неплохое представление об авторе. Наиболее широко и полно представлены стихи времен плодотворного для Семенко периода 1910-х и 1920-х годов.

В поэтической части более широкая палитра переводчиков. Кроме упомянутых Андрея Россомахина и Анны Белой, здесь в разные годы поработали Серафима Белая, дочка поэта Ирина Семенко, Александр Билецкий, Иосиф Киселев, Владимир Петков, Игорь Поступальский, Владимир Михановский и даже Юрий Олеша. В целом переводы производят приятное впечатление, притом что авангардная поэтика, конечно, создает для них немало трудностей. Некоторые стихотворения Михайля Семенко в российских переводах не нуждаются. Например, текст «Семь», состоящий из перечня дней недели. Или стихотворения — звуко— и буквосочетания. Отдельным разделом представлено факсимильное воссоздание визуальной поэзии, есть библиография, фотоматериалы. К книжке прилагается также факсимильная брошюрка с упомянутым манифестом «Сам» и стихотворениями сборника «Дерзання» 1914 года. Приятно и атмосферно, что это дополнение не просто на украинском языке, а в его тогдашней версии, со всяческими колоритными «всміхає ся», «в кавьярнї» и другими изюминками правописания и лингвистики.

 

Читать далее:
http://m.day.kiev.ua/ru/article/ukraincy-chitayte/ob-obmene-perevodami-na-fone-obmena-snaryadami

Все рецензии на эту книгу

Ирина Герасимова

ПОД ВЛАСТЬЮ РУССКОГО ЦАРЯ
социокультурная среда Вильны в середине XVII века



Рыбалко Наталья

Управление в условиях военного времени

"Историческая Экспертиза". № 1. 2016. С. 148-153

Шесть лет истории города Вильны середины XVII в. были поистине уникальными: столица Великого Княжества Литовского оказалась под властью царя Московии Алексея Михайловича Романова. После территориальных потерь Смутного времени и поражения в Смоленской войне (1632–1634 гг.) недолгое владение Вильной в 1655–1661 гг. ознаменовало собой фактически первый реванш России в длительном противостоянии с Речью Посполитой. Это событие стало показательным для всей Европы — Россия сделала серьезную заявку на новый международный статус.[1]

Читать далее:
http://istorex.ru/page/ribalko_nv_upravlenie_v_usloviyakh_voennogo_vremeni

Все рецензии на эту книгу

Андрей Шабанов

ПЕРЕДВИЖНИКИ
между коммерческим товариществом и художественным движением



Андрей Тесля

"Коммерция и проповедь"

"Гефтер"

Шабанов демонстрирует, что на оценку и восприятие Товарищества повлияла его последующая история. Иными словами, то, что начиналось как коммерческое товарищество, стало восприниматься как художественное движение, при этом полученный результат оказался отброшен в прошлое: позднейшая интерпретация определила привычное описание изначальных целей. Таким образом, «передвижники» оказываются исторически изменчивым объектом — «идеалистическая» интерпретация, наиболее распространенная и авторитетная, неслучайна, но исторически неточна.

 

Читать далее:
http://gefter.ru/archive/17540

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



Борис Грозовский

"Успеть в XXI век: как Россия движется от архаики к современности"

Forbes

Под модернизацией Травин понимает путь стран к современной экономической и политической системам и формирование человека, способного адаптироваться к происходящим в обществе переменам. Человек традиции отвергает возможность инноваций, его трудно убедить в их необходимости и возможности. Идеал успешной жизни для российского крестьянина XVIII–XIX веков, пишет историк Борис Миронов, — скромный достаток, здоровье, умеренный труд, жизнь в соответствии с традициями и обычаями, уважение односельчан, не уезжать из деревни и умереть на родине, успев покаяться. Агенты модернизации, наоборот, должны были много трудиться, подрывать здоровье, идти наперекор обычаям.

Читать далее:
http://www.forbes.ru/mneniya/idei/312949-uspet-v-xxi-vek-kak-rossiya-dvizhetsya-ot-arkhaiki-k-sovremennosti

Все рецензии на эту книгу

Андрей Шабанов

ПЕРЕДВИЖНИКИ
между коммерческим товариществом и художественным движением



Анна Толстова

"Подвинуть передвижников"

"The ArtNewspaper Russia"

Автор с дотошностью хорошего сыщика собирает и анализирует улики: устав товарищества, объявления о выставках в газетах, афиши, каталоги, отчеты, групповые фотографии, рецензии не самых известных критиков — весь тот «скучный» архивный материал, изучению которого отечественный искусствовед обычно предпочитает формально-семиотические рассуждения.

 

Читать далее:
http://www.theartnewspaper.ru/posts/2661/

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВАСИЛИЙ КАМЕНСКИЙ. ПОЭТ. АВИАТОР. ЦИРКАЧ. ГЕНИЙ ФУТУРИЗМА.
Неопубликованные тексты. Факсимиле. Комментарии и исследования



Игорь Гулин

"Новые книги"

Kommersant Weekend

Примерно в те же годы, что итальянский футурист грезит о явлении летающего сверхчеловека из металла, его русский коллега Василий Каменский в действительности начинает осваивать аэроплан. Летчиком он стал не самым удачливым, но его репутация покорителя небес превратилась в одно из главных пиар-орудий группы кубофутуристов 1910-х, а авиагрезы стали, естественно, важнейшей темой вещей самого Каменского. В сборнике даже есть и своего рода версия маринеттиевского "Мафарки" — вдохновенное "аэропророчество" о том, как под влиянием самолетостроения люди эволюционируют в птиц, в то время как обезьяны заступают на место оставившего землю человечества. Воздушная карьера Каменского — не единственная тема книги. Как и другие тома авангардной серии Европейского университета, это красивое собрание редкостей. Эксцентричные типографские опыты, афиши футуристических выступлений, манифесты и проповеди, забытые стихи, а также целый блок статей, в которых Каменский предстает во всем разнообразии своих ипостасей — циркач и летчик, поэтический новатор и пионер литературного пиара, провокативный перформер и благонадежный советский литератор.

 

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/3214291

Все рецензии на эту книгу

Александр Марей

АВТОРИТЕТ
или Подчинение без насилия



Максим Гревцев взял интервью у Александра Марея

АВТОРИТЕТ – это порождение эгалитарной среды

"Русофил"

"и условная «Болотная», и условная «Поклонная» апеллировали к Путину, одни его демонизировали, другие считали спасителем во плоти. И ни те, ни другие не говорили об институтах, а говорили о доверии или недоверии конкретному человеку. Почему? Потому что нет ощущения работающих институтов, по крайней мере институтов верхнего уровня. Что, на мой взгляд, во многом породило отсутствие доверия к Думе". 

 

Читать далее:
http://russophile.ru/2017/02/15/%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B5%D1%82-%D1%8D%D1%82%D0%BE-%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D1%8D%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%BD/

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Лев Оборин

Книжная полка

"Новый мир" №1 2016

Издание предварено образцовой вступительной статьей Фещенко и Райт, из которой читатель узнает и о биографии Каммингса, и о его прозаических опытах до «ЭЙМИ», и о несчастливой судьбе романа, который только в 2000-х, после посмертного издания, был наконец воспринят широкой публикой как авангардная классика, стоящая рядом с «Поминками по Финнегану» Джойса. Статья прекрасно проиллюстрирована фотографиями, в том числе из советской поездки Каммингса, советскими плакатами и артефактами (отметим работу научного редактора и оформителя Андрея Россомахина), а текст романа подробно (может быть, даже избыточно) прокомментирован. В приложении — поэма Луи Арагона «Красный фронт», которую Каммингс из благодарности к автору перевел — надо полагать, работа была мучительная, поэма Каммингсу совершенно чужеродна; в этом издании она дана в переводе Семена Кирсанова. Еще здесь есть несколько прозаических и поэтических текстов Каммингса, большинство из которых имеет отношение к его поездке:

Читать далее:
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2016_1/Content/Publication6_6246/Default.aspx

Все рецензии на эту книгу

Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А.

«ВЫСОКАЯ БОЛЕЗНЬ» БОРИСА ПАСТЕРНАКА
Две редакции поэмы. Комментарий



Nota bene: книжная полка Сергея Бирюкова

"Дети Ра" № 2 (131), 2016

Первый подробный комментарий поэмы, которая дважды в разных редакциях была опубликована в 20-е годы прошлого века (в журналах «ЛЕФ» и «Новый мир»). Хороший повод перечитать поэму, текст которой здесь и дан в двух вариантах. Как известно, Пастернак в своем творчестве остро переживал события, которые происходили в России. Комментаторы, перечитывая поэму, обращаются к различным текстам и документам эпохи, производят своеобразную реконструкцию замысла и исполнения. Это безусловно очень хороший опыт и подспорье в понимании поэмы. Авторы комментариев — известные вузовские преподаватели, их аудитория определена точно. Ну а простой читатель сможет еще раз (а, может быть, и впервые!) окунуться в стихию пастернаковского стиха, в котором восходящая к античности патетика мешается с говорком московских просвирен...

Я думал о происхожденьи
Века связующих тягот.
Предвестьем льгот приходит гений
И гнетом мстит за свой уход.

Это финал второй редакции, 1928-го года, первый вариант был написан в 1923 году... Н..да... В первом варианте «Ахейцы проявляют цепкость», а во втором уже нет...

Читать далее:
http://detira.ru/arhiv/nomer.php?id_pub=15094

Все рецензии на эту книгу

Геннадий Эстрайх

ЕВРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ МОСКВЫ, 1917–1991



Данила Давыдов

Книжное обозрение #23-24. с.15.

Подход к исследованию еврейской литературы в ее соотнесенности с иными культурными пространствам не всегда может быть сведен к некоему линейному его пониманию; так, в исследованиях Рут Вайс, посвященных«еврейскому литературному канону» идентичность предстает более принципиальной, нежели язык. Геннадий Эстрайх, профессор Нью-Йоркского университета, в своей истории еврейской литературной жизни в советской Москве, исходит как раз из языковой, а не культурной идентичности; основная часть рассматриваемых им сюжетов связана с писателями на идиш. История, полная драматических и трагических подробностей (с несколькими кульминационными моментами, среди которых обязательно следует назвать разгром Еврейского антифашистского комитета) позволяет взглянуть на историю взаимодействия еврейской культуры с советскими реалиями с впечатляющей полнотой.

Все рецензии на эту книгу

Артемий Магун

ДЕМОКРАТИЯ
или Демон и гегемон



«Демократия» А. Магун

Psychologies. №118

Печально, конечно, что сегодня он приходит на ум в связи с выходом книги «Демократия», но что поделать. Зато приятно, что именно этой книгой решил открыть свою новую серию «Азбука понятий» Европейский университет в Санкт-Петербурге. Удобный карманный формат, «полутвердая» обложка и отличное полиграфическое исполнение – хорошая заявка на библиотеку качественных справочных изданий. Тем более, что и содержание – под стать исполнению. Политолог Артемий Магун доходчиво и без эмоций рассказывает о том, как зарождалась демократия, отчего сегодня это слово вдруг оказалось почти ругательным, в чем причины кризиса современной демократии, почему этому кризису отчасти поспособствовало крушение главного антагониста демократических идей – коммунизма… Ну и еще о множестве других важных и полезных вещей, которые про демократию определенно стоит знать. Хотя бы в теории.

 

Читать далее:
http://www.psychologies.ru/events/books/obshestvo/demokratiya-a-magun/

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



Андрей Колесников

Есть ли жизнь после постмодернизации

Economy Times

Это очень западная книга – потому что она написана человеческим языком для нормальных людей. Она не может быть модной или предметом демонстративного потребления (про этот феномен как один из ключевых в изменении природы человека Дмитрий Травин тоже пишет) – слишком ясны и спокойны выводы: читателю предъявляются простые вещи, которые сложно устроены. Это книга журналиста -- лауреата «Золотого пера», звезды питерской прессы, очень специфического феномена, существующего «подле финских болот», но не о нем сейчас речь. И это, тем не менее, книга экономиста, каковым автор является по своему образовательному и биографическому бэкграунду, отмеченному близостью к команде реформаторов начала 1990-х годов. Но экономиста, каковым ему и надлежит быть,  – с мощной гуманитарной подосновой. Что позволяет проникать в суть явлений – и без всякой математизации объяснений.

 

Читать далее:
http://economytimes.ru/v-pervom-chtenii/est-li-zhizn-posle-postmodernizacii

Все рецензии на эту книгу

Артемий Магун

ДЕМОКРАТИЯ
или Демон и гегемон



Арнольд Хачатуров

Артемий Магун: «То, что демократия в России была подавлена, не лишено логики»

Colta.ru

- Понятие «демократия» страдает от нехватки собственного значения еще со времен древнегреческих полисов. С точки зрения политической философии — есть ли у него содержание сегодня?

- Содержание у демократии, конечно, есть, но оно проблематичное и двусмысленное. Я как раз считаю это хорошей чертой демократии: ведь она отсылает нас к базовым метафизическим принципам, а эти принципы в любом случае двусмысленны и проблематичны. Попробуйте определить бытие или добро — примерно так же и с демократией: это базовый, рамочный термин для политики.

 

Читать далее:
http://www.colta.ru/articles/society/9837?page=2

Все рецензии на эту книгу

Анна Сергеева-Клятис, Андрей Россомахин

«ФЛЕЙТА-ПОЗВОНОЧНИК» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО
Комментированное издание. Статьи. Факсимиле



Книжная полка Сергея Бирюкова

"...Отличный подарок к столетию поэмы! И хороший пример для современных поэтов и издателей..."

Дети Ра. 2016. № 1 (135)

Очередная книга продолжающегося проекта «AVANT-GARDE». Впервые поэтический шедевр Владимира Маяковского тщательно прокомментирован, вскрыты подтексты и контексты. История интерпретаций поэмы прослежена в статье Анны Сергеевой-Клятис. Гофмановские подтексты обнаружены Андреем Россомахиным неожиданно через повесть А.Чаянова «История парикмахерской куклы, или Последняя любовь московского архитектора М.», которая сама имеет претекстом поэму Маяковского и сюжет его биографии. Визуальный ряд издания, как всегда в этой серии, идет в параллель вербальному. Сама поэма воспроизведена здесь дважды — факсимильно первое издание 1916 года (цензурные изъятия восстановлены рукой Маяковского) и фотокопийно — переписанная Лилей Брик в 1919 году и разрисованная Маяковским — своего рода рукописная книга, предназначенная для продажи в «Лавке писателей» (в настоящее время хранится в Музее Маяковского). Отличный подарок к столетию поэмы! И хороший пример для современных поэтов и издателей.

Читать далее:
http://detira.ru/arhiv/nomer.php?id_pub=14993

Все рецензии на эту книгу

Науч. ред. Ж. В. Кормина, А. А. Панченко, С. А. Штырков

ИЗОБРЕТЕНИЕ РЕЛИГИИ
десекуляризация в постсоветском контексте



Данила Давыдов

"Конструкты веры"

Книжное обозрение #20-21 (2422-2423) с. 14.

Одним из очевидных последствий формирования новых социокультурных пространств после распада Советского Союза является, конечно, то, что часто называют возрождением религиозного самосознания и религиозной жизни. Авторы настоящего сборника предпочитают говорить об «изобретении религии» постольку, поскольку перед нами – один из важнейших элементов конструирования новой идентичности, подчас базирующейся на заведомо мифологических моделях, «цензурирующих» вольно или невольно модели традиционные. В сборнике представлен широкий обзор разного рода социальных практик, связанных с «новой религиозностью»; вера и технология, послушание и производство, столкновение «традиционных» и «нетрадиционных» культов рассмотрены здесь подробно и беспристрастно.

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Ж.-Ф. Жаккара и А. Морар

1913. «СЛОВО КАК ТАКОВОЕ»
к юбилейному году русского футуризма: материалы международной научной конференции



Жељски Т.

ЗБОРНИК МАТИЦЕ СРПСКЕ ЗА СЛАВИСТИКУ. 2015. № 88. С. 282–286.

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Ольга Балла

Мышца и мысль

Вестник Самарской гуманитарной академии. 2015. № 2.

«Мне работается, - признавался Андрей Белый, - только на воздухе, и глаз и мышцы участвуют в работе, я вытаптываю и выкрикиваю свои ритмы в полях: с размахами рук; всей динамикой ищущего в сокращениях мускулов». Книга историка и теоретика культуры Ирины Сироткиной –  о том, что такое странное обыкновение – и не странно вовсе, и не личная прихоть Андрея Белого, а наоборот, выдаёт нам кое-что очень существенное в происхождении смысла. И даже не только поэтического.

Все рецензии на эту книгу

Анна Сергеева-Клятис, Андрей Россомахин

«ФЛЕЙТА-ПОЗВОНОЧНИК» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО
Комментированное издание. Статьи. Факсимиле



Александр Уланов

Новое литературное обозрение. 2015. № 135. С. 378–380

 Оправдано соотнесение флейты Маяковского с флейтой Марсия — и вызов богам, и оппозиция «аполлонической сладкогласности изжив­шей себя символистской эстетики» (с. 19), к тому же в 1911 г. книгу «Флей­та Марсия» выпустил очень близкий к кубофутуристам Бенедикт Лившиц. Очень подробно представлен возможный гофмановский подтекст, особенно рассказ «Песочный человек». Описывая любимую, «Маяковский игра­ет с гофмановской дихотомией “настоящее — поддельное”, “челове­ческое — кукольное”» (с. 26), причем у Мая­ковского создателем куклы-подделки выступает не антагонист Бога, а сам Бог, и он же заставляет героя полюбить ее. Мотив куклы поддерживают у Маяковского указания на холод от любимой, на неживые провалы ее глаз.

Читать далее:
http://www.nlobooks.ru/node/6600

Все рецензии на эту книгу

Артемий Магун

ДЕМОКРАТИЯ
или Демон и гегемон



Речь была произнесена Артемием Магуном 11 декабря во время презентации его книги

syg.ma

Демократия стала пониматься как идеал общественного устройства только в XX веке. Еще за 150 лет до этого, она, как правило, считалась синонимом худшего общественного устройства — хуже нее разве что деспотизм. Даже в Древней Греции, где ее практиковали и придумали само слово, демократия в основном имела дурную прессу.

 

Читать далее:
http://syg.ma/sygmafav/diemon-i-ghieghiemon-artiemii-maghun-o-diemokratii

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Книги недели

Московский книжный журнал

Все рецензии на эту книгу

Науч. ред. Ж. В. Кормина, А. А. Панченко, С. А. Штырков

ИЗОБРЕТЕНИЕ РЕЛИГИИ
десекуляризация в постсоветском контексте



А. Агаджанян

Государство. Религия. Церковь. № 4 (33) 2015. 398-407

Эта книга — результат работы яркой и серьезной школы антропологов, сложившейся вокруг Кунтскамеры, Пушкинского Дома и Европейского университета в Петербурге. Среди авторов — не только петербуржцы (здесь представлена широкая география от Америки до Армении), но школа именно питерская. Это уже вторая коллективная книга, и она столь же любопытна, как и первая. Между тем отдельные авторы в обозримом прошлом выпустили собственные монографии или важные статьи. Эту школу отличает решительная приверженность к методу «насыщенного описания», склонность к тщательной методологической рефлексии (включая саморефлексию исследователя) и солидное знакомство с современными теоретическими трендами в антропологии

Читать полностью (PDF)

Читать далее:
http://religion.rane.ru/?q=ru/node/1053

Все рецензии на эту книгу

Артемий Магун

ДЕМОКРАТИЯ
или Демон и гегемон



Игорь Гулин

Новые книги

Ъ-Weekend

Первая книга новой серии издательства Европейского университета "Азбука понятий". Это — книги карманного формата, очень удобные в обращении, с системой ссылок, просто и внятно разъясняющие основные понятия общественной и политической теории. Речь не о какой-то научной зауми, а о словах, которые мы ежедневно используем в речи, не очень-то понимая, что они на самом деле означают. Так, брошюра политолога Артемия Магуна посвящена "демократии". Что это, собственно, такое? Реальный политический строй? Принцип функционирования общества? Режим критики государства его обитателями? Риторическая формула, прикрывающая эксплуатацию? Утопический горизонт, обеспечивающий развитие современных государств? Чем демократия отличается от республики, от либерализма и от коммунизма? Почему и как термин, бывший в момент своего зарождения почти что ругательством, обозначавший хаос и угрозу постоянного бунта, превратился в обозначение идеального государственного устройства для людей с совершенно разными политическими ориентирами? Как боролись за монополию на демократию США и СССР? Работает ли демократия на самом деле, возможна ли? И является ли она столь уж желанной? Магун не то чтобы предоставляет однозначные ответы на все эти вопросы, но он дает возможность их осознать, увидеть запутанность положения, немного развеять туман, клубящийся вокруг этого будто бы рационального термина. А главное — вернуть стертому термину "демократия" по-прежнему таящуюся в нем угрозу и волнение, обнажить его — в хорошем, революционном смысле — демоническое содержание

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2870800

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Анна Изакар, Елена Смирнова

Книги недели: выбор "Порядка слов"

Arzamas

В замечательной серии Avant-garde вышла книга для тех, кто не был знаком с украинским авангардом начала ХХ века, то есть почти для всех. Хотя по прочтении этой книги создается впечатление (возможно, правильное, а возможно, и ложное), что украинский футуризм или, по самоназванию, панфутуризм (пан — в смысле «мировой», кстати) — это один-единственный человек. Человек вполне замечательный — Михайль Семенко. Шевченкоборец, в футуристическом порыве сбросивший единственного украинского классика с «парохода современности» («Я жгу свой „Кобзарь“»), забыв о том, что Шевченко для Украины фигура не столько литературная, сколько политическая. Писавший при этом исключительно на украинском (все тексты книги — это переводы) и растрелянный в 1937 году как украинский фашист, троцкист и контрреволюционер. Человек, бросавший вызов Маяковскому и Есенину и написавший очень сильное стихотворение на смерть последнего. Говоривший, что «легче трем верблюдам с телочкой в ушко иглы пролезть, чем футуристу сквозь укрлитературу к своим продраться».

Книга академически откомментирована и иллюстрирована: манифесты про деструкцию и музыку шумов, раздел «Мистификации» (телеграмма Маяковскому и мистификация с собственной смертью), но главное, конечно, — это стихи, которые здесь совершенно не для галочки; их можно, нужно и хочется читать.

 

Читать далее:
http://arzamas.academy/mag/214-tselan-und-mouse

Все рецензии на эту книгу

Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А.

«ВЫСОКАЯ БОЛЕЗНЬ» БОРИСА ПАСТЕРНАКА
Две редакции поэмы. Комментарий



Игорь Гулин

Новые книги

Ъ-Weekend

Написанная в 1923-м и переписанная в 1928 году "Высокая болезнь" — один из самых интересных текстов Пастернака, во многом выпадавший из серьезного внимания исследователей. Поэма, маркировавшая переход поэта к эпосу, к внимательному участию в политическом, к попытке найти язык для личной речи об истории, скорее, становилась примером для формального исследования приемов или же для разговора об амбивалентности интеллигентской позиции в 1920-х. В книге филологов Анны Сергеевой-Клятис и Олега Лекманова делается попытка как минимум внимательно прочитать этот сложный текст. Во-первых, здесь приводятся обе редакции — и при параллельном чтении многие казавшиеся темными места проясняются. Во-вторых, авторы дают подробный реальный комментарий, развинчивают историческую подоплеку пастернаковских метафор. И если с их оценкой "Высокой болезни" как текста, обвиняющего большевизм в бесчеловечности и ностальгирующего по теплым временам империи, согласиться крайне сложно, то как пример комментария эта книга, безусловно, очень ценна.

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2870800

Все рецензии на эту книгу

Бруно Латур

НАУКА В ДЕЙСТВИИ
следуя за учеными и инженерами внутри общества



Елена Светлова

И война, и мир, и микробы

"Независимая газета"

Известно, что Бруно Латур критически относится к сложившемуся понятию социального, считая, что в социальном порядке нет ничего специфического, что нет никакой особенной «социальной силы», никакого «социального контекста»; он всматривается в те времена, когда слова «социальные силы», «социальный контекст» не повторялись повсюду как сами собой разумеющиеся.

И Латур видит у Толстого важную для себя возможность избежать понятия социального контекста: «Только если мы делаем различие между контекстом и содержанием, стремление уменьшить приписываемую великим людям власть входит в противоречие с прояснением их действительных личных заслуг. Возрождение Толстым жанра исторического романа – прекрасный способ избежать этого явного противоречия: только после того как толпы вводятся в картину, писатель наделяет каждого персонажа своим собственным обликом и характером».

Читать далее:
http://www.ng.ru/science/2015-12-09/9_tolstoy.html

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



ART1

В России выходит книга «Михайль Семенко и украинский панфутуризм: Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия», которая впервые знакомит российского читателя с главным теоретиком украинского авангарда и выдающимся деятелем украинского культурного возрождения 1920-х годов — Михайлем Семенко. ART1 с разрешения издательства публикует самый первый манифест украинского футуризма.

 

Читать далее:
http://art1.ru/books/mixajl-semenko-i-ukrainskij-panfuturizm/

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Публикация фрагмента книги

Артгид

Читать далее:
http://www.artguide.com/posts/924

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



интервью Софьи Моховой с Дмитрием Травиным

"На нас надели золотую смирительную рубашку"

Росбалт

— Третья мировая война из конфликта России и Турции точно не начнется. Но вообще наши оптимистические представления о том, что мировые войны остались в прошлых столетиях, не вполне соответствуют действительности. Обычно такие противостояния бывают между крупнейшими державами, к которым примыкают союзники. И если нас в будущем ждет третья мировая война, то в ней с одной стороны будут США и другие члены НАТО, с другой стороны – Китай. (Дмитрий Травин)


Подробнее:http://www.rosbalt.ru/piter/2015/11/30/1466543.html

Читать далее:
http://www.rosbalt.ru/piter/2015/11/30/1466543.html

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Василий Костырко

Книжная полка

журнал "Новый мир" №11 2015

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



Дмитрий Прокофьев

Какая стратегия территориального развития России самая разумная

"Деловой Петербург"

Уходящий год можно в известной степени годом несбывшихся прогнозов. Ни один из сценариев, предсказывавших взрывной рост российской промышленности, освобожденной от конкуренции с импортом, не оправдался, не сбылись и предсказания о крахе мировой экономики, спровоцированном падением нефтяных цен. С другой стороны, не произошло развала российской банковской системы, чего многие опасались год назад, а правительство избежало популистских соблазнов вроде включения печатного станка. Но остается неясным, что будет дальше, кому верить и на что рассчитывать.

 

Читать далее:
http://www.dp.ru/a/2015/11/26/Vibiraj_mozgom/?articlepage=1

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Белая А.В., Россомахин А.А.

МИХАЙЛЬ СЕМЕНКО И УКРАИНСКИЙ ПАНФУТУРИЗМ
Манифесты. Мистификации. Статьи. Лирика. Визиопоэзия



Игорь Гулин

45 книг, которые нужно купить на Non-fiction

Коммерсант Weekend

Все рецензии на эту книгу

Елена Здравомыслова, Анна Темкина

12 ЛЕКЦИЙ ПО ГЕНДЕРНОЙ СОЦИОЛОГИИ
учебное пособие



Фрагмент книги

ПостНаука

Читать далее:
http://postnauka.ru/longreads/55082

Все рецензии на эту книгу

Елена Здравомыслова, Анна Темкина

12 ЛЕКЦИЙ ПО ГЕНДЕРНОЙ СОЦИОЛОГИИ
учебное пособие



блог А.Н. Алексеева

cogita.ru

Все рецензии на эту книгу

Борис Каганович

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ
Историк и время



Юсим М.А.

Б.С. Каганович. Евгений Викторович Тарле. Историк и время. СПб., 2014

Новое и Новейшее время. 2015, №5. с. 231-236.

Все рецензии на эту книгу

Глеб Ершов

ХУДОЖНИК МИРОВОГО РАСЦВЕТА
Павел Филонов



Анна Матвеева

Артгид

Павел Филонов — самый загадочный из классиков русского авангарда, яркая вспышка и уникум в русском искусстве, который возник из ниоткуда и ушел в никуда, практически не оставив последователей. Однако трагическая судьба художника вплетена в трагическую историю России, а глубинные связи его искусства с развитием европейской культуры прослеживает искусствовед Глеб Ершов в книге «Художник мирового расцвета. Павел Филонов», вышедшей в издательстве Европейского Университета в Санкт-Петербурге. С любезного разрешения автора и издательства мы публикуем фрагмент этой книги.

Читать далее:
http://www.artguide.com/posts/870

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Травин

КРУТЫЕ ГОРКИ XXI ВЕКА
постмодернизация и проблемы России



Халилов Тимур

Историческая и социально-образовательная мысль. Выпуск № 8 / том 7 / 2015

Все рецензии на эту книгу

Бруно Латур

ПАСТЕР: ВОЙНА И МИР МИКРОБОВ,
с приложением «Несводимого»



Лев Данилкин

Афиша Воздух

Остроумная книга французского философа и антрополога. На поверхности —  биография Луи Пастера, микробиолога, который придумал пастеризацию и, что более существенно, сумел убедить своих современников последовать его разумным советам — и изменил мир так, как, возможно, никто до него. Если читать «с микроскопом» — то социолого-философский трактат. Исследование истории Пастера — как работают механизмы общественного сознания: как в «договор», существующий между обществом и наукой, под влиянием новейших открытий вносятся изменения; каким образом — если рассматривать пастеризацию как технологию обретения власти — взаимодействуют наука и политика. Про микробов тоже может быть написана «Война и мир»; вот и у Толстого ведь главными героями были не Наполеон и Кутузов, а более глобальные силы.

 

Читать далее:
http://vozduh.afisha.ru/books/meyler-o-hipsterah-voyna-i-mir-pro-mikrobov-novye-betmen-i-geyman/

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Michael Gordin

Somatosphere

There are few topics in Russian history more appealing and perplexing than the avant-garde efflorescence of the first three decades of the twentieth century. The appeal is obvious, and the reason why so many historians (primarily of art) have been driven to explain it: the poetry, painting, music, photography are all stunning, and shockingly generative even today. The perplexity comes next: how is one supposed to account for this flourishing, which corresponds only imprecisely with both the political revolutions in Russia and related modernist trends abroad? For every master narrative someone puts forth, the exceptions swallow the rule. If we are not going to have a single dominant explanation, therefore, we need as many — and as varied — narrative through-lines, guided paths that encompass some of the heterogeneity without striving to reduce it to a simplistic single cause.

Читать далее:
http://somatosphere.net/2015/06/irina-sirotkinas-shestoe-chuvstvo-avangarda-tanets-dvizhenie-kinesteziia-v-zhizni-poetov-i-khudozhnikov.html

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Александр Уланов

Новые книги

Новое литературное обозрение №133

Исследование И. Сироткиной проведено в ключе модного сейчас интереса к динамике и энергии, к тому, что автор книги обозначает как «двигательный сдвиг» (с. 180) парадигмы по аналогии со сдвигом визуальным. Интерес к знанию не только как теоретическо­му, но как умению. Это мышление в движениях, «мышечное мышление» (с. 11), существующее кроме мышления понятийного. Неявное, личностное знание (М. Полани), «знание-как», которое не беднее теоретического знания, а возможно, и богаче — «хотя бы тем, что это знание одновременно когнитивное и телесное» (с. 178).

Искусство авангарда стремилось изме­нить восприятие человеком мира. И, разумеется, им должен был быть постав­лен вопрос: «Чем достигается и поддерживается в себе постоянная открытость изменениям? Как дается, чем добывается творческая и — просто свобода?» (с. 4) Один из источников — «потенциал движения, физического действия как источника смысла и экспрессии» (с. 4).

Начало внимания к танцу в фило­софии Нового времени — пляшущий Заратустра у Ницше. Около этого же момента, на рубеже XIX и XX вв., появл­яется в науке сам термин «ки­нестезия». Начинается поиск опоры в осно­вании европейской культуры, в Древней Греции — как теоретиками вроде филолога Ф.Ф. Зелинского, так и практиками, вроде Айседоры Дункан. Причем речь шла не о реконструкции античной пластики, а о возвращении людям радостного, танцевального мироощущения (с. 36). «Лишь в редкие минуты озарения постигает современный человек такое жизнеощуще­ние — творческое и гармоническое. Как продлить эти мгновения? Как сдела­ть, что­бы жизнь всегда являла себя единой, живой, говорящей? Один из немногих путей к такому жизнео­щу­ще­нию лежит через пляску», — го­во­рилось в уставе студии «Гепта­хор» (с. 36). Привлекала непосредственность телесного опыта (с. 134). Однако представляется, что уже здесь ориентация на тело проявила свою двойственность. У Зелинского внимание к Древней Греции вело и к копированию древнегреческой патриархальности, отводившей женщине не творческую, а лишь воспринимающую, сохраняющую роль.

Потребовались уточнения, например, Я. Голосовкера о том, что нельзя воспринимать «материю» и «дух» как разделенные бездной сущности. В. Шкловский говорил, что греческое «схемата» означало первоначально «выверенное движение гимнаста» (с. 16—17). «Как и музыка, танец был на тот момент самым абстрактным из искусств» (с. 55) — и потому мог служить образцом для освобождения других искусств от рабской подчи­нен­нос­ти описанию. Но одновременно изменился язык, описывающий танец. На смену высказываниям об аффектах и страстях пришла терминология физики: «вибрации», «пространство», «динамизм», «энергия». Художники Мария и Борис Эндер проводили эксперименты со студией «Гептахор» по взаимодействию изображения и ося­зательного впечатления, восприятия движения. Танец при этом соприкасался и со словом. Ассоциативное описание «пространство разламывается углами, колет тихое быстрое» (с. 66) — это уже почти стихотворение.

Танцующий характер движений Андрея Белого отмечали едва ли не все, его видевшие. О тактильной комнате с камнями, металлами, щетками, бархатом и тому подобным мечтал Маринетти. Разумеется, не остался в стороне театр с его изначально телесными средствами выражения. «Кинестезия помогает актеру произвольно войти в состояние “присутствия”, сосредоточиться на “здесь и теперь” и тем самым не играть роль, а жить на сцене, ощущая себя аутентичным, настоящим» (с. 136). Современный танец для откры­тия нового пути человечества стремились использовать и мистики — Гурджиев, Штейнер.

Видимо, можно назвать происхо­дившее индивидуализацией телесного опы­та. Требовалось чувствовать движе­ние изнутри. Умение сосредоточить­ся на внутренних ощущениях, доверять им. Индивидуализация движения. Харак­терно неприятие чарльстона и фокстрота Максимом Горьким, который громил эти танцы заодно с джазом в специальной статье в «Правде».

Отношение к кинестезии проявля­ет внутренние различия в авангарде. Многие футуристы (в частности, Маринетти) отрицали Дункан как сентиментальный возврат к природе на фоне движения к механизированному будущему. Другие футуристы (Зданевич, Каменский), наоборот, были захвачены динамикой и пластичностью современного танца. В то же время Елена Бучинская «танцевала» стихи футуристов, участвуя в их выступлениях и турне. С другой стороны, движение оказывалось значительной объединяющей силой. С огромным успехом шла поставленная Таировым пьеса символиста Анненского «Фамира-Кифарэд» с кубистскими декорациями и костюмами в стиле модерн (с. 115), а чрезвычайно удачное освещение в пьесе создал А. Зальцман, вскоре ставший последователем Гурджиева.

Сироткина отмечает ситуации, когда движение совершалось не человеком. В освещении Зальцмана в опере «Орфей и Эвридика» движение было передано свету. «Партию Амура певица исполняла за сценой, а в зале за нее “пел” свет. На сцене не было ничего, кроме погруженной в полумрак лестницы и синих занавесей» (с. 117). Видимо, здесь следует говорить не о «мышечном мышлении», а о восприятии движения зрителями.

«Как под влиянием чувственного, двигательного, кинестетического опыта возникает новое видение мира?» (с. 28). Много вопросов, и в качестве ответа исследование Сироткиной предлагает скорее историческое описание (снабженное большим количест­вом иллюстративного материала), чем рефлексию. С одной стороны, о таком виде знания затруднительно говорить иначе. С другой — все-таки жаль, что только в конце книги на нескольких страницах затрагивается сложная проб­лема соотношения осознанного и автоматического. С одной стороны, «танец — выход из автоматизма, движение, обретшее новое, чувственное и эмоциональное значение» (с. 172), но с другой стороны, танец без автоматизма невозможен, Сироткина помнит историю о задумавшейся сороконожке. Она ссылается на работы невролога К. Гольдштейна и физиолога Н. Бернштейна, которые писали о том, что при образовании двигательного навыка «организм научается не средству решения двигательной задачи, а процессу ее решения» (с. 173), и на философа М. Мерло-Понти, который говорил о навыке как знании, которое дается лишь телесному усилию (с. 174). Видимо, да, но не ведет ли работа танцовщика и хореографа к замене старых двигательных привычек хотя и новы­ми, но не отличающимися от старых принципиально? Или танец и возникает на основании этого автоматизма? А у понятийного мышления есть свой автоматизм, например, в появлении значений слов при чтении?

И всегда ли уместна экстатичность? В книге приводится начало истории о греческом царевиче, который на «свадьбе так увлекся танцем, что сбросил одежду и стал нагим танцевать на руках» (с. 171), В. Шкловский взял ее из Геродота. Но стоило бы вспомнить ее продолжение. Пораженный таким поведением царевича Гиппоклида, отец невесты отказал ему, заметив: «Проплясал ты свою свадьбу».

Кинестезия, как любая вещь, может быть использована как для личного развития, так и против него. Идея биомеханики у Мейерхольда действитель­но была связана с научной организацией труда, но один из источников НОТ — система Тейлора, направленная вовсе не на свободное развитие личности, а на максимальное превращение ее в винтик конвейера (или государственной машины, как в СССР). Сироткина напоминает о планах Ленина заменить религию театром (с. 162), «театрализация физической культуры» тоже нуж­на была для подготовки новобранцев в Красную армию.

И наконец, как быть со знанием, которое необходимо для участия в культуре, но передача которого сильно затруд­нена его несловесным характером? Может быть, эта ситуация еще раз показывает, что по отношению к современной культуре пассивность невозможна — необходимо рисовать, танцевать, писать стихи или исследовательские работы, даже современное чтение активно, иного пути нет.

- See more at: http://nlobooks.ru/node/6331#sthash.TN1ThirZ.yQDFUqsE.dpuf

Читать далее:
http://nlobooks.ru/node/6331#sthash.TN1ThirZ.yQDFUqsE.dpuf

Все рецензии на эту книгу

Анна Сергеева-Клятис, Андрей Россомахин

«ФЛЕЙТА-ПОЗВОНОЧНИК» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО
Комментированное издание. Статьи. Факсимиле



Юрий Орлицкий

"Звезда" 2015. № 6. С. 252–253.

Все рецензии на эту книгу

Борис Каганович

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ
Историк и время



Елена Зиновьева

"Нева" №2. 2015. с. 251-252

Все рецензии на эту книгу

Марина Витухновская-Кауппала

ФИНСКИЙ СУД vs «ЧЕРНАЯ СОТНЯ»
расследование убийства Михаила Герценштейна и суд над его убийцами (1906–1909)



Андрей Колесников

Чисто российское убийство Андрей Колесников об исторических перекличках дела Немцова

Газета.ru

По данным Frankfurter Allgemeine, мотивом «летальной» ненависти к Борису Немцову могло стать то обстоятельство, что он консультировал американцев по поводу физического наполнения санкционных списков и даже «списка Магнитского». Скорее всего, так оно и было: уж, наверное, готовившие решение о конкретных индивидуальных санкциях американские эксперты опирались в том числе и на разговоры с теми, кто капиллярно и изнутри знал российский политический серпентарий.

Правда, нет никаких оснований полагать, что для следствия эта информация станет той нитью, которая ведет в правильном направлении. Просто еще раз подтверждена простая информация: у Бориса Немцова было много врагов в немонолитном российском истеблишменте, в разных его «элитных подразделениях» — в прямом и переносном смыслах. И «чеченские исполнители» совсем не обязательно имели чеченских же заказчиков.

Зато типологически эта трагедия подтвердила свой статус типичного и исторически повторяющегося в деталях чисто российского убийства российского либерала.

Так уж совпало, что именно сейчас в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге увидела свет строго научная монография доцента Хельсинкского университета Марины Витухновской-Кауппалы «Финский суд» vs «черная сотня» об обстоятельствах убийства 18 июля 1906 года профессора Михаила Яковлевича Герценштейна, выдающегося деятеля партии кадетов, депутата Первой Государственной думы, специалиста по аграрному вопросу.

Читать далее:
http://www.gazeta.ru/comments/column/kolesnikov/6611837.shtml

Все рецензии на эту книгу

Пол Фассел

ВЕЛИКАЯ ВОЙНА И СОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ



Никита Елисеев

"Центр чтения" РНБ

В России опубликован классический труд о рецепции первой мировой войны в английском общественном сознании: Пол Фассел «Великая война и современная память». Книга впервые издана в 1975 году, так что «современная память» уже память историческая, но … лучше поздно, чем никогда. Книгу предваряют два предисловия. Современного российского историка, Бориса Колоницкого, и американского историка, Джея Уинтера, ко второму изданию труда Пола Фассела. Здесь надо учитывать то, что Джей Уинтер был из тех историков, что полемизировал с Фасселом. То есть, во многом с ним не соглашался. Пол Фассел – ветеран второй мировой. В январе 45-го года он попал в арденнский котёл.

Это были последние судороги агонизирующей нацистской Германии. Январь 45-го. Контрнаступление немецких войск в районе озера Балатона – на востоке, о котором военный поэт Семён Гудзенко, автор знаменитого стихотворения: «Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели…», в своём (тайном, узнают – посадят) дневнике писал: «В январе 45-го мы вновь переживаем дни лета 41-го. Нужно ли об этом писать?» Он полагал, что нужно. Советские военные историки так не полагали. Вторым рывком насмерть раненого зверя было наступление в Арденнах – на западе. Гитлер вместо того, чтобы искать возможности хоть какого-то, хоть с кем-то мира, продемонстрировал: будем драться до последнего. В узком кругу он говаривал: «Если Германия не заслужила меня, она должна погибнуть». Хорошо он о себе понимал. Высокая была самооценка…

Пол Фассел пережил арденнский разгром накануне победы и с той поры сохранил в душе стойкую ненависть к войне, стойкую симпатию к простым солдатам и офицерам и столь же стойкую антипатию к генералам, политикам, штабным работникам. Всё это ярче яркого проявляется в его замечательной книге. Здесь следует оговорить два обстоятельства.

Первое, если бы он писал эту книгу по-русски, то обязательно взял бы первые два слова в иронические кавычки. «Великая война» и современная память» вот так выглядело бы это название. Для Пола Фассела (и для героев его книги) никакая первая мировая не великая. Бред, абсурд, жестокость, массовые убийства, грязь, кровь, ложь пропаганды не могут быть великими.

Второе обстоятельство значительно интереснее для современных российских читателей. Книга вышла на самом излёте столетия первой мировой, каковое прошло в современной России под вой, гул и плач: мы забыли о наших героях первой мировой, а между тем там! – там! – помнят и помнили о первой мировой. Книга Фассела вносит очень важный корректив в этот вой, гул и плач. Ибо Пол Фассел исследует послевоенную литературу Великобритании. Стихи, романы, поэмы, воспоминания, которые появлялись сразу после войны и много после войны. Так вот в Советской России в первое десятилетие её существования первую мировую помнили и не забывали точно так же, как её помнили и не забывали (помнят и не забывают) в Великобритании. По крайней мере, так получается по книге Фассела.

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/deyatelnost/proekty/tekushchie-proekty/chitaem-vmeste-knizhnaya-polka-nikity-eliseeva?id=10345

Все рецензии на эту книгу

Анна Сергеева-Клятис, Андрей Россомахин

«ФЛЕЙТА-ПОЗВОНОЧНИК» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО
Комментированное издание. Статьи. Факсимиле



№ 13 в рейтинге продаж раздела «Литературоведение. Критика»

Книжный магазин "Москва"

Все рецензии на эту книгу

«МОРЕ — НАШЕ ПОЛЕ»
Количественные данные о рыбных промыслах Белого и Баренцева морей XVII – начала XX вв. Коллективная монография



Ryan Tacker Jones

More - Nache Pole

REVIEW IN ENVIRONMENT AND HISTORY 21.2

Все рецензии на эту книгу

Джонатан Брукс Платт

ЗДРАВСТВУЙ, ПУШКИН!
cталинская культурная политика и русский национальный поэт



Черный поэт

Книга «Здравствуй, Пушкин!» — первое полное академическое исследование пушкинского юбилея 1937 г. в СССР — готовится к изданию в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге в серии «Эстетика и политика». Ее автор — Джонатан Брукс Платт, профессор славистики Питтсбургского университета.

Книга представляет собой тщательный анализ советской канонизации русского поэта в ряде культурных практик: школьное образование, академическое и эссеистическое письмо, визуальное искусство (живопись, скульптура, графика, фотография) и повествовательные тексты (беллетристика, театр, кино, нарративная поэзия). Главным объектом исследования являются сталинское отношение к «героическому» прошлому дореволюционной эпохи и лежащее в основе его парадоксальное отношение ко времени.

Сталинское отношение ко времени рассматривается как «гибридный хронотоп», в котором Пушкин появляется одновременно и как мастер и «родоначальник» новой русской культуры, монументальная точка отправления и постоянных возвращений, и как мученик варварской эпохи, который ждет эсхатологического искупления и воскрешения в новом, революционном мире. Эта гибридность связана со многими противоречивыми аспектами сталинской культуры, в том числе национальной политикой («первый среди равных», «националистическое по форме, социалистическое по содержанию»), педагогическими методами (конфликт между историческим знанием и интуитивным прозрением), образом пролетарского читателя («голый человек на голой земле» или «наследник классического достояния»), политикой литературы (необходимость «метаполитической» позиции отступления от реальной борьбы) и социалистическим реалистическим подходом к историческим сюжетам (путь от стихийности к сознательности без партийности).

 

Читать далее:
http://www.colta.ru/articles/literature/6270

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Анатолий Шикман

"Маршируют бойскауты. Фронт и тыл, жестокость и милосердие".

"Независимая газета"

Все рецензии на эту книгу

Пол Фассел

ВЕЛИКАЯ ВОЙНА И СОВРЕМЕННАЯ ПАМЯТЬ



ecoross1

livejournal.com

Книга ветерана Второй мировой (США) о солдатах Первой мировой войны (Британии). Написана ровно сорок лет назад. Автор - литературовед, поэтому лопатит огромное количество довоенных, военных и послевоенных стихов, рассказов, пьес и мемуаров - множество цитат с подстрочником. Настроения нации, которую целый век пичкали стихами про заклинивший Гатлинг и войну как естественное продолжение спортивных состязаний. "Футбол развивает индивидуальные качества", поэтому немцы в нем никогда не преуспеют (сборная Германии смотрит с недоумением). Поэтому для тех британцев совершенно естественным было пнуть мяч к немецким окопам и бежать в атаку - это не байки.  Как и ирония - в ответ на ужасы войны (могу подтвердить по чтению ветеранов той войны). Так зарождались традиции "Уловки-22", "Черной гадюки" и Монти Пайтонов. Язык, где слова ''intercourse'', ''erection'' и ''ejaculation'' означали "общение", "конструкция" и "восклицание" - а не то, что вы подумали. Прекрасное описание быта на фронте. Где "волны наших наступлений легко прочитывались по типу обмундирования на скелетах: мягкие пилотки обозначали бои 1914-го и начала 1915 года, потом появились респираторы, потом стальные каски, отсылавшие к наступлению 1916-го. Тут же - австралийские форменные шляпы". А вот стратегия - "товарищ Эренбург упрощает", и сильно, за что Фассела потом нещадно критиковали, тут лучше обратиться к недавним работам. Поучительно видеть стереотипы Великой Отечественной -насчет тупых командиров и спиртного на войне. Особая ценность -  дает представление, что можно читать по теме дальше (с учетом года выхода), часть работ считается классикой, как Journey's End  (видел фильм, исключительно сильный) или "Субалтерн на Сомме". Равно замечательны и прочие книги серии.

Читать далее:
http://ecoross1.livejournal.com/421206.html

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Лекция онлайн: кандидат психологических наук – о танце и моде

телеканал Москва 24

17 января в рамках выставки британского дизайнера Филипа Трейси "Шляпы в XXI веке" состоялась лекция историка двигательной культуры, театрального критика и кандидата психологических наук Ирины Сироткиной. Тема - "Танец и мода". Слушатели узнали о том, насколько тесна связь танца и костюма. Лектор рассказал об особенностях одежды танцоров разных эпох и культур.

Читать далее:
http://www.m24.ru/articles/64128?attempt=2

Все рецензии на эту книгу

Анна Сергеева-Клятис, Андрей Россомахин

«ФЛЕЙТА-ПОЗВОНОЧНИК» ВЛАДИМИРА МАЯКОВСКОГО
Комментированное издание. Статьи. Факсимиле



Данила Давыдов

"Новые интертексты"

Книжное обозрение. 2015. № 22-23. С. 7.

Новое издание продолжает серию подробнейших и новаторских комментированных изданий знаковых текстов русского авангарда. <...> впервые в науке о Маяковском продемонстрирован важнейший для понимания поэмы интертекст – новелла Гофмана «Песочный человек», которая вовсе не предстает цитатной виньеткой, но в значительной степени определяет сам смысл «Флейты-позвоночника». Здесь не могу не заметить: при всей важности данного открытия, оно, казалось бы, лежало на поверхности, и лишь псевдориторические рулады многодесятилетнего маяковсковедения, о коем, кстати, пишет в важнейшем обзоре данного вопроса Анна Сергеева-Клятис, затмевали его. Но это, конечно же, не умаляет значения сказанного здесь и сейчас. Гораздо более оригинальный и неожиданный интертекст комментирует Андрей Россомахин. Судя по всему, и гофмановский подтекст поэмы Маяковского, и собственно биографические подтексты «Флейты-позвоночника» (и других сочинений поэта) – связанные, конечно, с роковым бриковским любовным треугольником – отрефлектировал Александр Чаянов в повести «История парикмахерской куклы, или Последняя любовь московского архитектора М.». Данное сближение, на мой взгляд, лишний раз свидетельствует о необходимости писать историю отечественной словесности минувшего века заново, поскольку всё время всплывающие неожиданные связи авторов и текстов демонстрируют удивительную и недопонятую всё еще многомерность оной.

В томе также републикуются разные редкие материалы <...>.

 


Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/images/2015 Кн Обоз №22-23_ Флейта.jpg

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



"Телесные практики"

Книжное обозрение. 2015. № 22-23. С. 14

Блестящая петербургская серия книг, посвященная авангардоведению, в основном состоит из максимально подробно комментированных научных изданий центральных памятников русского футуризма (Хлебников, Маяковский, Терентьев). Тем не менее, монография Ирины Сироткиной смотрится в ряду этих изданий вполне естественно: исследовательница рассматривает
разного рода эстетико-телесные практики в истории авангарда, и эта тема, не впервые поднимаемая, предстает в настоящей работе описанной если не исчерпывающе, то весьма полно. Естественным образом, при таком взгляде на авангард в центре внимания оказываются фигуры, казавшиеся маргинальными, но на деле крайне интересные (такие, как «русский йог» Владимир Гольцшмидт).

Все рецензии на эту книгу

Андрей Стародубцев

ПЛАТИТЬ НЕЛЬЗЯ ПРОИГРЫВАТЬ
Региональная политика и федерализм в современной России



Борис Горозовский

Вернуть утраченное: почему развитие России невозможно без федерализма

Forbes

Будучи формально федерациями, ни СССР, ни тем более РСФСР федеративными государствами не были, пишет Андрей Стародубцев, сотрудник Центра исследования модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге и университета Хельсинки в книге «Платить нельзя проигрывать: Региональная политика и федерализм в современной России». В РСФСР автономные республики отвечали за те же функции, что и вышестоящие органы власти, то есть были встроены в вертикаль.

Реальная федерализация в СССР стартовала лишь во второй половине 1980-х, когда советское руководство столкнулось с невозможностью проводить единую командно-административную политику на территории всей страны. Регионам было предложено справляться со своими проблемами самостоятельно. Но полноценную программу федеративных реформ Михаил Горбачев предложил только в мае 1989-го, и она была погребена вместе с Союзом, отразившись в попытках регионов взять больше суверенитета и готовности центра его отдать. 

В 1990-х отношения центра и регионов развивались по схеме «лояльность в обмен на невмешательство»: шантажируя центр провальными результатами выборов, регионы выторговывали все больше полномочий.

Читать далее:
http://www.forbes.ru/mneniya-column/vertikal/282553-vernut-utrachennoe-pochemu-razvitie-rossii-nevozmozhno-bez-federalizm

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Книга номинирована на премию им. Александра Пятигорского- 2015

Читать далее:
http://eu.spb.ru/index/news-archive/2014/14481-eupress-14481

Все рецензии на эту книгу

Борис Каганович

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ
Историк и время



Анисимов О.В.

Труды кафедры нового и новейшего времени СПБГУ

Перед нами – долгожданная книга, итог многолетних исследований авторитетного современного «тарлеведа» д.и.н., ведущего научного сотрудника СПбИИ РАН Бориса Соломоновича Кагановича. По суще- ству она является вторым дополненным изданием его монографии «Е. В. Тарле и петербургская школа историков» (СПб, 1995). По сравнению с первым изданием, больше похожим на очерк, в новой книге текст полу- чил четкую структуру, состоящую из традиционных введения, заклю- чения, хронологически обусловленных глав. Также в ней расширен круг приводимых документальных источников, стала разнообразнее палитра оценок и мнений о Е. В. Тарле, в том числе примеры последних достиже- ний историографии. Содержание же основного текста в некоторых местах претерпело значительное изменение, и на этих изменениях мы будем оста- навливаться. Что касается формулировок выводов автора, то они почти идентичны выводам первого издания. Б. С. Каганович не стал механически собирать под одной обложкой всё то, что он опубликовал о Тарле за два десятка лет (исследования, материалы личной переписки и официальной корреспонденции)1 . Многочисленные интересные детали скрыты за немно- гословными сносками вместо того, чтобы, как нам представляется, пора- довать ими читателя уже на страницах книги или хотя бы в приложениях. 

Читать далее:
http://eupress.ru/uploads/docs/Anisimov_O_V_-_E_V_Tarle_lichnoe_otnoshenie.pdf

Все рецензии на эту книгу

Ирина Сироткина

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО АВАНГАРДА
танец, движение, кинестезия в жизни поэтов и художников



Ольга Балла

книга Сироткиной вошла в топ 25 журнала

Новый мир

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Владимир Соболь

"Завтра то же самое"?

Невское время

Первую мировую называли Великой те, кто прошёл через ад её траншей и окопов. Потом ХХ век втянулся в новую мировую войну – Вторую, и её ужасы показались ещё более «величественными». Сейчас, в юбилейный год, мы понимаем, что Первая в самом деле была Великой. Великой, потому что перекроила не только карту Европы, но и представления человечества о самом себе.

 

Читать далее:
http://www.nvspb.ru/stories/zavtra-to-je-samoe-56100

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Галина Артеменко

Лицом к лицу с войной

Санкт-Петербургские ведомости

В издательстве Европейского университета в серии «Эпоха войн и революций» вышла в свет книга Ильи Эренбурга «Лик войны. Воспоминания с фронта, 1919, 1922 — 1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915 — 1917». Издание подготовлено исследователем жизни и творчества Ильи Эренбурга Борисом Фрезинским. В книгу также вошли 13 стихотворений Эренбурга из книги «Стихи о канунах» (декабрь 1914 — июль 1915).

же так долго не переиздавалась книга? Фрезинский отмечает, что сам сорок лет назад просто не ощущал потребности в издании, не считал это своей задачей, да и в те годы Эренбурга не издавали совсем. «А когда я почувствовал, что чуть-чуть потеплело, то в 1986 году вышла первая подготовленная мной книжка испанских репортажей Эренбурга, — вспоминает Борис Яковлевич. — Издавая теперь книгу, я ориентировался прежде всего на столетие с начала Первой мировой войны, начал делать ее в 2012-м, и, несмотря на ряд сложностей, она вышла к столетию. Это эренбурговское правило — всегда четко понимать возможности, которые можно использовать, никогда не надо идти напролом» Увидав первый танк, я смутился, пишет Эренбург, — было в нем что-то величественное и омерзительное. Быть может, когда-то на земле существовали такие исполинские насекомые. Он был (для маскировки) пестро расписан, и его бока походили на футуристические картины. Он полз очень медленно, переступая, как гусеница, через окопы и ямы, сметая проволоку и кусты. Чуть шевелились усы — трехдюймовые орудия и пулеметы. Сочетание архаического и ультраамериканского, Ноева ковчега и автобуса XXI века. Внутри люди — двенадцать пигмеев, которые наивно думают, что они им управляют. Я видел, как перед атакой девять танков ползли на немецкие окопы. По ним открыли ураганный огонь, но, будто не замечая этого, они подвигались, неизбежные, неминучие и непостижимые. Вот исполнилось пророчество: люди вызвали к жизни злых духов, но уже не могут отогнать их прочь».

Читать далее:
http://www.spbvedomosti.ru/news/culture/litsom_k_litsu_s_voynoy/?sphrase_id=1523

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Интервью с редактором книги

"Непрошедшее время"

Эхо Москвы

Печатать, выпускать эту книгу в Киеве должен был Петр Петрович Сувчинский, известный человек в русской литературе, музыковед. Но тут в очередной раз власть сменилась. Про это время Эренбург сказал, что при каждой власти казалось, что предыдущая была лучше. Это были немцы, потом Петлюра, гетман Скоропадский, потом красные, потом белые, потом снова красные. То есть вот это такая была чертовщина. И Сувчинский, директор издательства, с портфелем рукописи из Киева бежал. Бежал он в Болгарию. В Болгарии он основал российско-болгарское книжное издательство. Основал его в 20-м году. Не сразу. И 1-я книга, которую он выпустил, была «Лик войны». Но в Россию она не попала. Она продавалась в Берлине. Она продавалась в Париже. В России ее не было. Есть замечательный отзыв об этой книге Марины Цветаевой, которая увидела ее в Берлине, прочла, и она написала Эренбургу «прекрасная книга», подчеркнув слово «прекрасная». Она нечасто вообще так отзывалась о книгах. Еще один отзыв я приведу, для этого вернусь к статьям Эренбурга. Его статьи в газетах писались в жанре репортажей, но иногда он позволял себе написать что-то несвязанное непосредственно с войной. Это были статьи, названия их… Две статьи я включил в эренбурговскую книжку для «Утра России». Одна называется «Русский балет в Париже». Это репортаж о балетных спектаклях дягилевской труппы. 2-я называется «Французская поэзия и война». 5 статей для «Биржевых ведомостей». Убитые поэты. Ни одна страна не потеряла столько поэтов на войне как Франция на 1-й мировой. Эренбург покупал их книги, знал их, и написал очень пронзительную статью о них. Один из самых знаменитых поэтов той поры Шарль Пеги погиб на Марне в бою. Статьи «Франция и война», «Война и французская поэзия», «Франко-русское сближение» и, наконец, его рецензия, 1-я рецензия в России на неизвестный в России роман Анри Барбюса «Огонь». По существу Эренбург сделал этот роман известным для русской публики. Перевод его возник уже позже. Так вот статья, о которой я хочу сказать, была опубликована в Берлине в газете «Руль», и там была такая фраза в этой рецензии на книгу «Лик войны»: «Во Франции существует знаменитый «Огонь» Барбюса. Теперь и мы можем сказать, что у нас есть «Лик войны» Ильи Эренбурга». Не буду называть эту даму, которая написала эту статью по нескольким причинам. Во-первых, она и потом отзывалась об Эренбурге, но совершенно иначе. У нее было два мужа, и оба имели некие отношения враждебные с Эренбургом. Второго ее мужа знает вся Россия. Эта статья ее замечательная. Она лично не была с ним знакома. И она написала то, что она думала.

 

Читать далее:
http://www.echo.msk.ru/programs/time/1442056-echo/

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. Ж.-Ф. Жаккара и А. Морар

1913. «СЛОВО КАК ТАКОВОЕ»
к юбилейному году русского футуризма: материалы международной научной конференции



Игорь Гулин и Лиза Биргер

Программа для чтения

"Коммерсант"

Сборник вошел в топ 20 книг ярмарки Non-fiction-2014

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/gallery/2608937#id=1091867

Все рецензии на эту книгу

Ален Бадью

МАЛОЕ РУКОВОДСТВО ПО ИНЭСТЕТИКЕ



ivangogh

livejournal.com

Бадью вписывает искусство в ряд других фабрик по производству истины (наука, политика, любовь) и, тем самым, предлагает от имени философии договор о перемирии с искусством: философия больше не претендует на то, чтобы быть истиной искусства, тогда как искусство больше не требует, как истерик, от философии подчинения. "Четвертое" решение Бадью строится как отказ от "дидактизма" Платона-Брехта, романтизма герменевтики и "классицизма" Аристотеля-Фрейда. Бадью ищет "специфически имманентное" отношение истины искусства и искусства, таковое, чтобы истина искусства была ему равнозначна, а само искусство было полем, ограничивающим действие его истин. Проблемы начинаются сразу же. Как быть с тем искусством, которое совсем не претендует на свою истину? Например, с постмодернистским искусством. Какова истина искусства, не претендующего на истину? Притом, что вопрос об истине истины Бадью считает неприемлемым. И как быть с тем искусством, которое избегает авторства и статуса произведения? Выступая против "классического" отношения искусства и философии, тем не менее Бадью восстанавливает хрестоматийный образ искусства, согласно которому оно сводится к активности создающих произведения авторов. Возможно, потому анализ конкретных произведений в технике Бадью испытывает сложности. К примеру, статья о кино выглядит весьма печально – каждый раз вводится слишком много adhoc даже для описания классических фильмов больших режиссеров, таких как Вендерс или Висконти. В конце концов, Бадью пишет, что кино – это не более чем съемки и монтаж. А сама глава называется "Ложные движения кинематографа", что говорит уже слишком много – гораздо больше десяти последующих страниц текста. Чтобы избежать эксплуатации внешних объяснений по случаю, съеме Бадью не хватает набора инструментов, "драйверов" теории. Вопрос в том, могут ли быть они вообще написаны. С учетом еще и того фактора, что получив в свое распоряжение истину (о себе и мире), искусство лишается владения событием. По-троцкистски отдав управление производству истин тем, кто их производит, Бадью по-маоистски вмешивается в порядок отбраковки и распределения истин, назначая философию культурным ОТК и генеральным подрядчиком, если не самим рынком этих истин. Высказав искусству уважение, Бадью ограничивает его право на "входе" и "выходе" – материалом производства истин становится неподконтрольное искусству событие, тогда как оборот этих истин также не зависти от самого искусства. Задача Бадью – и философии – состоит в том, чтобы ограничить стихийный обмен истин искусства на обесценивающем их рынке, аналогом которого на политическом рынке выступает демократия. Двигаться против рынка, выступать против демократии – такова плата за сохранение истин в их истинности.

 

Читать далее:
http://ivangogh.livejournal.com/2108604.html

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Козлов

«КЛИНОМ КРАСНЫМ БЕЙ БЕЛЫХ»
геометрическая символика в искусстве авангарда



Александр Королев

"Клином в круге"

Сноб

Автор рассматривает появление этой работы Лисицкого в 1920 году, как определенный этап в развитии русского авангарда. Геометрические построения футуристов во время первой мировой войны, еврейское народное искусство, супрематическая концепция Малевича, теория мировой революции, монументальная пропаганда и агитационная графика Советской России предстают перед нами контрольными точками на пути превращения визуального образа треугольного клина, пронизывающего пространство в один из ключевых  символов искусства первого послереволюционного десятилетия.

Читать далее:
http://www.snob.ru/profile/28589/blog/81747

Все рецензии на эту книгу

Станислав Савицкий

ЧАСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Л. Я. Гинзбург в конце 1920-х — начале 1930-х годов



И. Булкина

"Фрагмент о фрагментах"

"НЛО" №128 (4/2014)

Эдиционная история прозаического наследия Лидии Гинзбург знает два периода небывалой для такого «немассового» автора тиражной популярности. Впервые это случилось во второй половине 1980-х, когда эссеистика и блокадные дневники Лидии Гинзбург прочитывались в общем контексте так называемой «полочной» литературы. Впрочем, и тогда, помнится, ключевыми оказались не самые характер­ные для того энтузиастического времени тексты «Поколение на повороте», «И за­одно с правопорядком». И хотя эта проза понималась как «психологическая» и «объясняющая нам нас», в тех давних прочтениях неизменно присутствовал мо­мент временной отстраненности и пафос открытия «настоящей» истории недав­него времени, присущий тогдашнему восприятию «возвращенной литературы».

Новое открытие прозы Лидии Гинзбург произошло почти 20 лет спустя, в 2000-х. Оно в буквальном смысле связано с открытием ар­хива, и оно совпало с очередным «социологи­ческим поворотом» в гуманитарных исследо­ваниях. С одной стороны, открылась «другая проза» Гинзбург, экспериментальная и аван­гардная, по отношению к которой все ее «про­межуточные жанры», по меткому замечанию С.Л. Козлова, выглядят «паллиативом» (НЛО. 2012. № 114. С. 353), с другой — в совершенно ином свете предстали ее социальный опыт и социологические рефлексии.

Читать далее:
http://www.nlobooks.ru/node/5291

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ИГОРЬ ТЕРЕНТЬЕВ. ДВА ТИПОГРАФИЧЕСКИХ ШЕДЕВРА
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Никита Елисеев

Книжная полка. Выпуск 20

Центр Чтения РНБ

Раз уж мы помянули великого известного режиссёра, Тарантино, начнём с великого, неизвестного режиссёра, Игоря Терентьева. Нашему городу он не чужой. Здесь, в Доме печати, где ещё не разоблачённый троцкист, Николай Баскаков, собрал остатки недоразгромлённых леваков от искусства. В Доме печати работали Филонов с учениками, обериуты, Хармс, Введенский, Заболоцкий, примкнувший к ним Николай Олейников. В Доме печати Игорь Терентьев поставил своего «Ревизора». Хулиганил он в этой постановке, как мог и умел, но одно хулиганство было просто гениальным. Финал: «Прибывший по именному повелению ревизор требует вас сей же час к себе». И входит … Хлестаков с мерзенькой ухмылочкой. Немая сцена. Настоящая немая сцена.

Кроме того, в Ленинграде же Терентьев мечтал поставить «Пугачёвщину» Тренева. Остались режиссёрские разработки и распределение ролей. На роль Пугачёва Терентьев хотел пригласить из Москвы молодого мейерхольдовского артиста, Игоря Ильинского. Великолепный ход. Кто как не Ильинский передал бы кровавый комизм, жутковатую эксцентрику крестьянского императора. Некоторое время Терентьев работал в Харькове. Потом был арестован и отправлен на Беломорканал, там и погиб. Но это было потом, а начинал Игорь Терентьев в Тбилиси. Писал футуристические стихи и манифесты.

Их было три друга: Алексей Кручёных (писавший заумные стихи и придумавший слово «заумь»), Илья Зданевич (Илиазд, открывший для мирового искусства нищего рисовальщика вывесок Нико Пиросманишвили) и Терентьев. Они назвали свою группу «41?». Почему «Сорок первый градус»? А … захотелось… Может, потому, что водка – 40 градусов, а мы – покрепче водки будем? Может, потому что Тбилиси расположен на 41 градусе северной широты? Может, потому, что роковой год России и Европы – 14, перевёрнем его и получим – 41… Пожалуйста! Мы задали загадку реципиентам нашего искусства, людям, его воспринимающим, решайте эту загадку в соответствии со своими знаниями и представлениями о мире.

Об этом, об активной роли воспринимающего искусство человека, и пишет Игорь Терентьев в републикованных Европейском университетом «17 ерундовых орудий»: «Футуризм подготовил возможность импровизации: он требовал очень много от читателя и ничего от писателя». Правда, здесь есть возможность серьёзного возражения: тем самым вы открываете в литературу путь графоманам, людям, которые уверены, что они наваляют-наваяют нечто, а некто умный, умный посмотрит на это НЕЧТО под неким углом зрения и ахнет: да … это же «Мона Лиза-Джиоконда», штучка посильнее, чем у «Фауста» Гёте. Да, спокойно ответил бы, Терентьев: графоманам, опискам, опечаткам, ошибкам… У него «17 ерундовых орудий» начинаются лихо: «Когда нет ошибки, ничего нет. Дети часто спотыкаются; они же превосходно танцуют. Антиох».

В общем, Европейский университет републиковал две книжки Игоря Терентьева, изданные в Тбилиси в 1919 году, «17 ерундовых орудий» и «Трактат о сплошном неприличии» в сплотке со статьями и комментариями. «17 ерундовых орудий» это, своего рода, «Как делать стихи» Игоря Терентьева. Есть много материала для размышлений и не весь этот материал использован комментаторами. Например, можно заметить некий зловещий закон революций, в том числе и эстетических. Если ты швыряешь с парохода современности Толстого и Достоевского, то очень скоро придёт тот, кто и тебя сошвырнёт с этого парохода, как чересчур забронзовевшего. «Впереди стоят окостенелые: Маяковский, Хлебников и Каменский!»

И вот, что любопытно в связи с этим «сбрасыванием окостенелых идолов», заматеревших классиков, один поэт не сбрасывается, нипочём не сбрасывается. Это … Пушкин. Более того, Пушкин берётся в союзники. Игорь Терентьев доказывает, что все настоящие поэты пишут заумные стихи, у всех настоящих поэтов слова слипаются в нечто невероятное, действующее на подсознание и воображение читателя, и приводит примеры из … «Евгения Онегина». Перепишу-ка я примеры Игоря Терентьева, уж больно они остроумны, эффектны, и, пожалуй, что и верны…

«Всё те же-ль вы, иные девы,

сменив, не заменили вас»…

А дальше поэт, слуховое воображение которого поражено словом «львы», рыкает и ворчит: «узрюли русской Терпсихоры» … вся ХХ страница изображает зверинец, где балерина Истомина, после слов «партер … кипит», – неизбежно превращена в … пантеру:

«И вдруг прыжок, и вдруг летит…»

Я не буду настаивать на том, что «узрюли» означает – «ноздри льва» – может это «глазища»…, но произносительный пафос этого слова, одинаковый почти у всех чтецов, доказывает основную правильность догадки: торжественный зверь смотрит, раздувая ноздри…» Не буду настаивать, но описание музыкального спектакля, музыки в театре, выполненное современным замечательным поэтом Михаилом Щербаковым, как-то так перекликается с «торжественным зверем, раздувающим ноздри», увиденным и услышанным Игорем Терентьевым в пушкинском описании балетного спектакля:

«Вот я в опере, мне тревожно. Бархат, публика. Два звонка.
Нечто важно и непреложно грядёт, из тьмы еле звуча пока,
когти пробуя осторожно, как сонный зверь, спущенный с поводка.

(…)

Зверь летучий в дымах и саже, небыль-музыка, мир иной.
Или горд не вполне ты, даже уже почти располагая мной?
Скройся прочь, улетай. Куда же летишь ты? Стой, повремени, я твой».

В статье Татьяны Цвигун и Алексея Чернякова «Теория поэзии и поэзия теории» обнаружены очень любопытные совпадения в рассуждениях всемирно-известного лингвиста, Романа Якобсона, и молодого эстетического хулигана Игоря Терентьева. Впрочем, в 1919 году Роман Якобсон и сам был таким же эстетическим хулиганом.

Речь в статье идёт о следующем пассаже из «17 ерундовых орудий»: «Закон практического языка: Похожезвучащие слова могут иметь непохожий смысл… Закон поэтической речи. Слова похожие по звуку имеют в поэзии похожий смысл. Пример: город – гордый…» А ведь и правда: всякий город всегда горд. А село, скажем, смиренно село по-над речкой. Но больше всего мне понравился один афоризм Терентьева из «Трактата о сплошном неприличии»: «Всякая красота есть красота со взломом». Конечно, не всякая, но мне по душе … со взломом.

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk20.html

Все рецензии на эту книгу

Фотомонтажный цикл Юрия Рожкова к поэме Владимира Маяковского «Рабочим Курска, добывшим первую руду...»: Реконструкция неизданной книги 1924 года. Статьи. Комментарии



Никита Елисеев

Книжная полка. Выпуск 20

Центр Чтения РНБ

Другая книга из серии «Avant-Garde» ещё необычнее. Это –фотомонтажный цикл Юрия Рожкова к поэме Маяковского: «Рабочим Курска, добывшим первую руду…»: Реконструкция неизданной книги 1924 года. Маяковскому настолько понравилось то, как визуализировал его поэму фотограф и геолог Юрий Николаевич Рожков, что он представил его фотомонтаж на своей выставке «20 лет работы». Более того, Юрий Рожков (с согласия Маяковского) сделал ещё одни фотомонтажные иллюстрации к ещё одному стихотворению великого поэта «Еврей». Этот фотомонтаж тоже помещён в книге.

Это агитационное стихотворение, посвящённое еврейским земледельческим колониям в Крыму. Маяковский, действительно, великий поэт. Ему удавалось всё превратить в настоящую поэзию. Скажем, агитационное стихотворение за то, чтобы все занимались спортом –пожалуйста! «Но нет на свете прекрасней одёжи, чем бронза мускулов и свежесть кожи. И когда подыметесь чисты и стройны, любую одежу заказывайте Москвошвею, и … лучшие девушки нашей страны сами бросятся вам на шею!»

Вот и стихотворение «Еврей» у него получилось. И у Рожкова фотомонтаж получился. В статье Михаила Карасика «Фотомонтаж – искусство социалистической стройки» интересно рассказано и про фотомонтаж, и про социалистическую стройку, и про еврейские земледельческие колонии, разумеется, разогнанные в год великого перелома сельского хозяйства. Добровольные объединения, в которых председатели выбираются, а не назначаются, сталинскому партаппарату были абсолютно ни к чему.

В статьях, приложенных (если можно так выразиться) к фотомонтажам Рожкова и стихам Маяковского, меня более всего заинтересовала судьба семейства Рожковых: отца и его детей. Это судьба русской демократической или даже революционной интеллигенции России, уничтоженной постреволюционной русской жандармерией. Судите сами: отец «Николай Борисович Рожков (1866-1927) – инженер-технолог Орехово-Зуевской мануфактуры Саввы Морозова (1890-1898), директор прядильной и ткацких фабрик Прохоровской Трёхгорной мануфактуры (1898-1905) и мануфактуры Красильщиковых (1906-1921), заведующий производственным отделом Иваново-Вознесенского текстильного треста (1921-1927). Благодаря Н. Б. Рожкову на этих предприятиях были внедрены новейшие английские, немецкие и швейцарские технологии прядильного и текстильного производства. Организованы рабочие посёлки с воскресными школами и больницами. В спорах между рабочими профсоюзами и владельцами предприятий поддерживал рабочих, разрешая конфликты мирным путём».

Детей, впрочем, воспитал в неготовности к разрешению конфликтов мирным путём. Хороших детей воспитал. Дочь: «Лидия Николаевна Рожкова (1896-1982). С 1916 года принимала участие в социал-демократических кружках. В 1937 году арестована и сослана в Архангельскую область; реабилитирована в 1960». Младший сын: «Борис Николаевич Рожков (1901/1902-1938). С 1920 года учился на физико-математическом факультете МГУ. В 1927 руководил работами Дагестанской геологопоисковой партии, открыл медноколчеданное месторождение Кизил-Дере. В 1928-1930 годах работал в Геолкоме, руководил работами Норильской группы геологических партий, сделал детальную геологическую съёмку этого района. В начале 1930-х был направлен в Восточно-Сибирский геологоразведочный трест, где проводил исследования на реке Тунгуске и на Анабарском массиве.  Арестован 3 декабря 1936 года. Расстрелян 22 апреля 1938 года. Реабилитирован 19 марта 1957 года».

Старший сын Николая Рожкова, Юрий, геолог, интересующийся новым искусством новой России, даже работающий в этом искусстве и успешно работающий, человек, открывший 33 промышленно ценных месторождения рудного золота в Северо-Восточном Казахстане, не отрёкся от арестованных брата и сестры, обвинён в развале работы треста «Золоторазведка» Северного Казахстана и пособничестве брату, «врагу народа», отстранён от работы, исключён из партии. Не арестован. Тяжело больной (туберкулёз лёгких) жил в Москве, продолжал работу по анализу материалов геологопоисковых работ. Рукопись его работы легла в основу дальнейших разработок института «НИГРИзолото». Последние три года Рожков прожил благодаря своей жене, Зинаиды Матиссен. Умер в 1940-м на 42 году жизни. Вот такой человек сделал фотомонтаж поэмы Маяковского «Рабочим Курска, добывшим первую руду…»

Надо сказать, что его судьба странно и страшно рифмуется с этой поэмой. Потому что в чём её (как принято сейчас говорить) месседж? Прежде были герои, вожди, великие литераторы, которым ставили памятники. А теперь появились … безымянные герои. Им не поставишь памятника, потому что их … много. Их памятник – это то, что они сделали. И это самый прекрасный из всех возможных памятников.

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk20.html

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Никита Елисеев

Книжная полка. Выпуск 20

Центр Чтения РНБ

вот эта посвящена героям известнейшим и справедливо известнейшим: поэту Маяковскому, художнику-фотографу, Александру Родченко и их совместной работе поэме «Про это», визуализированной (красивое слово) знаменитым (и скандальным) фотомонтажем. Почему скандальным? Потому что поэма посвящена весьма непростым отношениям Маяковского с его любимой женщиной, Лилей Брик. На обложке поэмы – фотография Лили Брик. Представьте себе, печатает Пушкин стихотворение «Я помню чудное мгновение…», а художник помещает рядом с текстом: «Передо мной явилась ты!» – изображение Анны Керн.

На мой (и не только мой) взгляд «Про это» – лучшая поэма Маяковского. Я был изумлён, когда Набоков в ответ на вопрос интервьюера о лучших русских поэтах ХХ века перечислил: Ходасевича, Мандельштама, Пастернака, Заболоцкого (здесь я не удивился), добавил ранние стихи Маяковского (тоже ничего удивительного), гениальную поэму «Во весь голос», «испорченную ложной идеологией», но … не назвал «Про это». Перечитав поэму и посмотрев фотомонтаж Родченко, я, кажется, понял в чём дело. Самое задушевное произведение Набокова «Дар» тоже ведь своего рода «Про это» – рассказ об одиночестве поэта и любви поэта к женщине, окружённой мещанским, отвратительным поэту миром.

По таковой причине дотошные набокововеды с большим удивлением извлекают из текста «Дара» «маяковские» метафоры. «Был вором-ветром мальчишка обыскан» (Маяковский «Про это») – «был быстро обыскан ветром» (Набоков «Дар»), скажем. Статьи о «Про это» Маяковского и «Даре» Набокова в сборнике, приложенном к репринтному изданию поэмы, нет. Ну, ничего, ещё напишут. Тема-то благодатная. Зато там масса других статей. Например, о бытовой истории возникновения поэмы, что и говорить, достойной и психологического романа, и психоанализа Фрейда. Такая яркая иллюстрация теории сублимации. На некоторое время Лиля Брик и Маяковский расстались. Попробовали жить отдельно. Она – с мужем, Осипом Бриком. Он – сам по себе. За это время Маяковский а) понял, что не может жить б) написал великую поэму.

Вообще, отношения этих трёх больших, сложных, интересных, талантливых людей: Осипа, Лили Бриков и Маяковского достойны эпиграфа из «Живого трупа» Льва Толстого: «Живут три человека: я, он, она. Между ними сложные отношения, борьба добра со злом, такая духовная борьба, о которой вы понятия не имеете…» Именно, именно, так что для того, чтобы адекватно писать об этих отношениях, нужно обладать талантом Льва Толстого или Марселя Пруста. Или сухо перечислять факты, что в статье и сделано. Есть статья о взаимоотношениях Родченко, начинавшего с абстрактных композиций, от которых пришёл в восторг Маяковский, и ставшего одним из создателей советского плаката и советского фотодизайна.

Разумеется, есть стиховедческая статья, из которой я узнал, что знаменитая «лесенка» Маяковского была впервые применена Маяковским только в 1923 году, в поэме «Про это». И это не всё. Оказывается, «лесенку» эту не Маяковский придумал. Впервые применил «лесенку» поэт-символист и один из лучших русских стиховедов, Андрей Белый. Но «дорогу делает не первый, дорогу делает второй». Уже хотя бы потому, что второй гораздо проще и понятнее может объяснить, почему он это делает.

Маяковский в статье «Как делать стихи» блистательно объяснил необходимость «лесенки». Если бы Пушкин (писал Маяковский) применял «лесенку», то гордые слова Дмитрия Самозванца не превращались бы у многих и многих артистов в мещанскую скороговорку: «Довольно. Стыдно мне. Пред гордою полячкой унижаться» –

«Довольно.

Стыдно мне пред гордою полячкой унижаться». По-моему, великолепное объяснение.

Есть и статья с попыткой найти некие мистические и метафизические тайны в «Про это». Очень возможно, что в этой фантастической, даже сюрреалистической поэме они и есть. А может и нет. Уж больно она эмоциональна, уж больно хорошо влипает в память:

«Не молкнет в сердце боль никак,
  кует к звену звено.
  Вот так,
             убив, 
                    Раскольников 
  пришел звенеть в звонок. 
  Гостье идет по лестнице... 
  Ступеньки бросил – 
                               стенкою. 
  Стараюсь в стенку вплесниться …»

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk20.html

Все рецензии на эту книгу

Борис Каганович

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ
Историк и время



Никита Елисеев

Книжная полка. Выпуск 19

Центр Чтения РНБ

Б. С. Каганович «Евгений Викторович Тарле. Историк и время». Вот эту книгу я советую вам прочесть настоятельно и от всей души. Начну с конца: в-третьих, в последней главе книги помещены отрывки из писем Евгения Тарле. Пусть меня проклянут все исследователи русской исторической науки ХХ века, но это лучшее, что написал академик Тарле. Перефразируем Пушкина: «Следовать за мыслью умного человека – занятие увлекательное», но если это не просто умный, но остроумный, весёлый, с нормальной долей цинизма и очень образованный человек, то занятие увлекательнейшее.

Становится жаль, что большую часть своей творческой жизни этот умный человек провёл в условиях абсолютно несвободного общества, где ему надо было думать не о том, как точнее и эффектнее сформулировать свои мысли, а как … выжить, как помочь попавшим в беду, как сделать так, чтобы его наука не была загублена или тупыми догматиками, или не такими тупыми (впрочем, тоже … не ума палата), но стопроцентно бессовестными циниками-карьеристами.

Зато в письмах к друзьям, главным образом, к другу филологу, литератору, переводчику, Евгению Ланну, автору замечательного жизнеописания Диккенса и блестящего исторического романа «Старая Англия», Тарле не держал душу за крылья и получались короткие точные эссе, сжатые в несколько предложений. Как жаль, что все письма Тарле не опубликованы! Понятно, что Борис Каганович выбрал алмазы, но не той природы эти алмазы, чтобы обретались они в прахе и пепле. Не откажу себе в удовольствии, процитирую.

О Герцене: «Упиваюсь Герценом (письмами). Не было никого талантливее его на всём земном шаре за всю его историю (как натура, как ослепительное сияние, глубина и пр.) – и никто не молол столько вздора об общине, о мужичке, о первозданном социализме, как именно он! Просто уши вянут! И та возня с тягучими, долгими, истеричными бабами. И первая Натали, и вторая Натали, и Мейзенбург… И этот ум, этот блеск, эта путаница четырёх языков в одной фразе…»

О статье Владимира Соловьёва про Достоевского: «Со стыдом признаюсь, что я прочёл статью Вл. Соловьёва о Достоевском. И чего можно было ожидать от этой великопостной, старой бабы в брюках? У него (Соловьёва) удочка для ловли карасей для постной вечери, а он опускает её в Атлантический океан и самодовольно хочет выловить со дна неведомых, таинственных чудищ, которые там обитают. Ни уха, ни рыла в Достоевском он не смыслит. Достоевский – Мефистофель, показывающий язык всей колокольной дребедени…». (Изумительно грамотно здесь назван океан: Атлантический. Почему не Тихий? Не Индийский? Потому что Атлантический омывает Европу и Америку, потому что Достоевский (как бы он громогласно ни клялся в своём «почвенничестве») – самый западный, самый европейский русский писатель).

О рассказе Достоевского «Бобок» (в письме к Михаилу Бахтину, которому Тарле помог во время защиты диссертации «Рабле и проблемы реализма», написал отзыв, и отзыв зачли, и диссертацию нереабилитированного сидельца тоже зачли … после отзыва Тарле): «Очень рад был узнать из Вашего письма, что Вы собираетесь со временем снова приняться за Фёдора Михайловича. Если будете работать не в хронологическом порядке – разберите «Бобок». Это – замечательнейшая мефистофельская вещь – и никто решительно её не касался…» Здесь самое интересное то, что «Бобок», напечатанный Достоевским в «Дневнике писателя», действительно, был обойдён вниманием филологов. И сам Бахтин, автор «Проблем поэтики Достоевского», поначалу не обратил на этот … газетный (потому что «Дневник писателя» – газета, разумеется) материал никакого внимания. А после совета Тарле обратил, разобрал, проанализировал, обозначил жанр «мениппея» – и  с той поры «мениппея» эта, почти, как «карнавал», в каждой книге и про Бахтина, и про Достоевского … правит бал…

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk19.html

Все рецензии на эту книгу

Борис Каганович

ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ ТАРЛЕ
Историк и время



Никита Елисеев

Жизнь историка

"ПРИГОРОД". 2014, №11

Накануне осени прочесть нечто сухое, научное, спокойное, объективное очень полезно и плодотворно. Например, книжку Б. С. Кагановича «Евгений Викторович Тарле. Историк и время». Будь Борис Каганович не строгим историографом, а залихватским журналюгой, обязательно назвал бы биографию Тарле: «Историк, попавший в историю». И то, стоит себе 17 октября 1906 года либеральный профессор, молодой, но уже довольно известный ученый, на чьи лекции набиваются аудитории, и с интересом читает царский манифест о гарантировании прав на свободу совести, слова, собраний, а тут на рысях вылетает казачий патруль во главе с сотником Фроловым. Кто не спрятался, я не виноват! Опытные студенты, разумеется, попрятались, а профессор продолжил знакомиться с первым опытом русской конституции, ну, сотник Фролов и рассек ему голову с лету. Отвезли в госпиталь. Выходили. Дальше - больше. В конце 1920-х попал под чекистскую раздачу: Академическое дело. Допросы, унизительные оговоры и самооговоры – ссылка. Из ссылки (вот это самое интересное для меня в книге Бориса Кагановича) Тарле выцарапала женщина, влюбленная в него по уши, бывшая студентка Надежда Осиповна Штейнберг, ставшая видным французским индологом Надин Щупак. Надин вовлекла в кампанию по высвобождению любимого всех - от писателя Ромена Роллана до премьера Эдуарда Эррио, как раз собиравшегося подписывать договор с СССР. Так что вернули Тарле из ссылки, а следом и всех его «подельников». И он написал самую свою знаменитую книгу - «Наполеон». Ее попытались было охаять в «Известиях» и «Правде», но Тарле рискнул написать самому вождю, мол, облыжно обвиняют, и вождь дал отмашку: не трогать. Больше внешних «историй» с Тарле не случалось. Заступался за арестованных, помогал освободившимся, писал казенные книжки, статьи и остроумные, умные письма.

Все рецензии на эту книгу

Фотомонтажный цикл Юрия Рожкова к поэме Владимира Маяковского «Рабочим Курска, добывшим первую руду...»: Реконструкция неизданной книги 1924 года. Статьи. Комментарии



Никита Елисеев

"Времянный памятник"

"ПРИГОРОД". 2014, №11

Очень красивая книжка. И очень драматичная. Сначала – издание той книжки, которую не смог издать Маяковский: «Рабочим Курска, добывшим первую руду. Временный памятник Владимира Маяковского». Поэма Маяковского, проиллюстрированная фотомонтажом Юрия Рожкова, фотохудожника и геолога. Потом статьи о поэме, о фотомонтаже в Германии и в Советской России, о Юрии Рожкове и его близких, потом еще одно стихотворение Маяковского с фотомонтажом Юрия Рожкова - о еврейских земледельческих коммунах в Крыму, уничтоженных в ходе великого сталинского перелома. Среди всех этих материалов я выделил материалы про Юрия Рожкова. Ибо это судьба русской революции и русских революционеров. Родился в семье преуспевающего инженера-технолога. Благодаря ему на текстильных производствах были внедрены новейшие европейские технологии. Во всех конфликтах выступал на стороне рабочих. Детей воспитал так, что все они оказались в Красной гвардии и все (за исключением Юрия) были расстреляны в 1937-38-м.

Юрий Рожков стал геологом, открыл 33 месторождения рудного золота в Северо-Восточном Казахстане. В 1936 году отстранен от работы, исключен из партии «за пособничество брату – врагу народа». Вернулся в Москву тяжело больным, умер в 1940-м. Последние три года выжил благодаря заботам жены, Зинаиды Матиссен. В 1920-е годы увлекся новым искусством - фотомонтажом, подружился с Маяковским, оформил два его текста. Маяковский мечтал их издать, да так и не издал. Только макеты показал на своей юбилейной выставке. Теперь можно посмотреть и заодно прочитать про замечательного человека, Юрия Рожкова. В книге есть его фотографии. Он удивительно похож на Андрея Платонова. Видимо, одна порода, один чекан.

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



составитель рубрики Сергей Костырко

Книги

"Новый Мир" 2014, №5

Книга Маяковского «Про это», изданная как литературный памятник и как памятник конструктивизма; под суперобложкой две книжки: факсимильное воспроизведение первого издания поэмы 1923 года с черно-синей обложкой, на которой фото-графика Александра Родченко, использовавшего знаменитый портрет Лили Брик с широко раскрытыми глазами; внутри — текст в графике «первоисточника» и фотомонтажи Родченко. Вторая книга того же формата содержит статьи Андрея Россомахина «„Про это”: визуализация экзистенциального», Александра Лаврентьева «„Про это”: Маяковский — Родченко», Евгения Лобкова «Незапланированная главная книга», Юрия Орлицкого «Об особенностях стиховой природы поэмы „Про это”»; далее — комментарии к тексту поэмы Татьяны Малявиной и Андрея Россомахина; в Приложении: Елена Семенова «К рисунку „Про это” [Из воспоминаний о Маяковском]» — воспроизводится рисунок Семеновой, на котором прототипы поэмы, и текст воспоминаний художницы с описанием персонажей своего рисунка, текст сопровождается подборкой фотографий Маяковского, Бриков и их друзей. Иными словами, перед нами научное издание и одновременно высокохудожественный образчик современного книжного дизайна, делающего издание еще и подарочным (подарочным, естественно, для определенного круга читателей).

 

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/5/26k.html

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Стивен Ловелл

"Антропологический форум" 2014. №20. с.386-389

Ольга Малинова-Тзиафета совершенно справедливо считает, что дача не стоит особняком от города. Не стоит слишком увлекаться восторженными размышлениями художников и литераторов о даче как некоей загородной идиллии. На самом деле, дача — в том понимании слова, которое стало преобладать с начала XIX в. — полностью обусловлена городскими процессами и патологиями. Дача — это важнейший аспект российской разновидности урбанизации.
Книга состоит из четырех объемных глав. В первой главе автор создает необходимую
историческую и терминологическую основу для дальнейшего исследования. Она рассказывает, как загородные дачи, изначально предназначавшиеся для вельмож, постепенно стали доступными более широкой публике. Процесс значительно ускорился после «первого дачного бума» 1830-х гг., а вследствие бурного строительства железных дорог в пореформенную эпоху пошел поразительными темпами.
В общих чертах эта история уже известна, но Малинова-Тзиафета вносит интересные нюансы. Так, она описывает, как в XVIII в. в Петербурге слово «дача» вытеснило термин «загородный двор», и фиксирует такие лексические изобретения XIX в., как «дачка» и «даченка». Она также уделяет внимание истокам дачного феномена. По ее убеждению, другие исследователи (в том числе и автор этих строк) слишком большое значение приписывали основанию Санкт-Петербурга и разбивке первых «дачных» участков на Петергофской дороге в 1710-е гг.
Автор книги видит значительную преемственность между «подмосковными» второй половины XVII в. и петровскими «дачами»1. Источники допетровского периода несколько фрагментарны, но можно предполагать, что лучшие «подмосковные» XVII в. выполняли те же эстетические и развлекательные функции, что и придворные дачи XVIII в. и так же позволяли своим хозяевам вести «челночный» образ жизни. Это интересная и перспективная тема для будущих исследователей, особенно для тех, кто занимается культурной историей российской элиты при переходе от московского к петровскому периоду. В любом случае, можно согласиться с утверждением автора, что на протяжении XVIII и XIX вв. загородная жизнь в Петербурге и Москве развивалась параллельно, хоть и далеко не одинаково.

 

"Антропологический форум" 2014. №20. с.386-389

Читать далее:
http://anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/020/reviews.pdf

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



МЕЗОНИН №162, июнь 2014

Ставшая классикой конструктивизма поэма Маяковского любопытна как опыт визуализации поэтического слова
(с помощью новаторской системы разбивки строк «лесенкой»), а также как первый опыт иллюстрирования книги
фотоколлажами Александра Родченко. В «Про это» вошло восемь монтажей лидера русского авангарда, только начинавшего дизайнерскую карьеру. Обложку украшал постановочный портрет Лили Брик, снятый Абрамом Штеренбергом.
В анонсируемом издании впервые воспроизводится факсимиле поэмы.

 

 

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Александр Уланов

"Решившийся быть"

журнал "Знамя" №6, 2014

Американский авангардист Эдвард Эстлин Каммингс все-таки немного известен в России как поэт (в основном по переводам В. Британишского). Теперь на русском языке появляется и прозаик — уровня Джеймса Джойса и Гертруды Стайн. Книга создана во­круг перевода фрагментов прозы Каммингса «ЭЙМИ», основанной на впечатлениях от поездки в СССР в мае — июне 1931 года. «ЭЙМИ» — не художественная литература вымысла, Каммингс настаивал, что имеет в виду личный опыт, произошедшее не где-то с кем-то, а с ним самим. Но и не путевые заметки, не публицистика — слишком необычен язык произведения, слишком далеко оно от повествования.

К капитализму Каммингс относился более чем критически, подчеркивая, что художник — не собственник и никогда им не бывает. И в СССР поехал в надежде увидеть альтернативу. Встретил — ад несвободы, в путешествии по кругам которого ему помог опыт Данте. Непредвзятому взгляду слишком быстро стало понятно, что СССР — не страна будущего, а регресс в прошлое восточных деспотий. «A land of Was», «страна Былья», «где мужчины — тени, а женщины — немужчины, доиндивидуальный марксистский немир».

Каммингс тщательно наблюдает приметы ада. Спертый воздух, засовы, заборы, шлагбаумы, запреты на передвижения и разговоры. Самое частое слово — «нет». Книга о посещении ада и начинается словом «закрыто». Апатия. Даже дети стоят с «чем-то от обреченного бессилия развязанных игрушек». Механичность. Человек превращается в машину, когда он начинает говорить пропагандистскими клише (как Осип Брик при встрече с Каммингсом). Бездомность. «Дом там, где сердце. P.S. — социалистическое серд­це находится в социалистическом государстве» — то есть дома у советского человека нет и не должно быть.

Но главное в аду — подавление личности. Уже название книги Каммингса — форма греческого глагола «быть», «я есмь» — утверждение индивидуализма. А СССР, USSR, Каммингс представляет как You (es es) are, «Вы (ты) есть» на английском и «он (оно) есть» на немецком, в отличие от «я есть». Ответ на несвободу — свобода взгляда и языка. Совет­ский бутерброд превращен Каммингсом в «boot-air-broat», где чувствуется несъедобность ботинка (boot) и легковесность содержимого (air — воздух).

Коллективизм лжет, что несет порядок. Напряженная атмосферы Москвы, «без (го) родного города, безлюдных людей, наполнена до буквально чудовищной степени тем, что кое-как может быть названо принудительной психической беспорядочностью». Коллективизм мешает расти, население России — «безвзрослые взрослые», переставшие быть детьми, но так и не научившиеся отвечать за себя. Тирания насаждает культ смерти. В стихотворении Каммингса 1935 года: «таварисчи мрут по приказу / смолоду мрут таварисчи» — потому что боятся и не умеют любить.

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/znamia/2014/6/21u-pr.html

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Евгения Гершкович

The Art Newspaper Russia №4 Май 2014

Поэма Про это писалась в экстремальных условиях разлада Маяковского с возлюбленной, героиней поэмы: по взаимной догово-
ренности с Лилей Брик они не виделись ровно два месяца. В это время Маяковский работал по 16–20 часов в сут-
ки и сделал столько, сколько, по его собственному признанию, «никогда не делал за полгода».

Читать дальше

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



7 новых книг весны, обязательных к прочтению

Downtown Воронеж

Невероятная редкость — впервые изданное факсимильное издание нашумевшей поэмы Маяковского, проиллюстрированное советскими фотомонтажами. Тот самый случай, когда понятия «стильно», «атмосферно» и «интеллектуально» только дополняют друг друга.

Читать далее:
http://downtown.ru/voronezh/tastes/6606

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Краснова И.А.

Журнал "Клио" №4 (88) 2014, с. 126-129

Монография О.Ю. Малиновой-Тзиафета «Из города на дачу. Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860–1914)» посвящена малоисследованному аспекту истории городской повседневности. В качестве основных теоретико-методологических подходов автор опирается на зональную модель освоения пространства Э. Бургесса, использует дефиниции истории повседневности, разработанной Н. Элиасом, касающиеся перемен в структурах личности, коррелирующих с изменениями в социальных структурах. Кроме того, автор применяет понятие «средний класс», предложенное американским социологом П. Стеарнсом, для которого ключевой версией являлись изменения в личностных особенностях определенных групп общества, дополняя его наработками С. Блюмина, П. Гэя, Л. Макрейнолдс, рассматривающих эволюции социокультурных атрибутов слоев населения, относимых к среднему классу. У читателя складывается представление, что избранная О.Ю. Малиновой-Тзиафета теоретическая основа позволяет не только глубоко исследовать освоение дачного пространства вокруг Петербурга, но и пролить свет на многие малоизученные проблемы урбанистики.

Лаконичность данной во введении историографии свидетельствует о недостаточной исследованности избранного сюжета. Важно, что автор приводит современные труды зарубежных авторов из Англии, Франции, Швейцарии, Италии, в которых рассматриваются различные аспекты феномена загородной жизни на даче в России. Что касается отечественной историографии, то привлекаются не только труды общего характера, прежде всего Ю.М. Лотмана, но и более узкие исследования краеведческого направления, касающиеся не только вопросов быта и культуры городов, но и небольших поселков.

Автор не ставит перед собой задачи рассмотреть все грани избранной темы, выдвигая на первый план не исследование поведенческих практик, но анализ внутренних переживаний и культурно-психологических установок горожан-дачников, что определяет вполне логичную и целенаправленную структуру ее монографии. Выбор хронологических рамок и пространственных границ убедительно обоснован.

Привлекаемые источники отличаются многообразием форм: помимо нормативно-законодательных актов, официальных архивных документов, медицинских изданий и периодической печати, широко используются различные источники личного характера – дневники, письма, мемуары, позволяющие с высокой степенью репрезентативности реализовать научно-исследовательскую стратегию автора. Особенно интересным видится обращение к источникам, которые можно считать нетрадиционными: путеводители по дачным местам, железнодорожные расписания, видеоматериалы в виде фотографий ряда частных семейных архивов. Вполне корректным и уместным в данном случае выглядит привлечение многих литературных произведений XIX – начала XX в., в которых содержится богатый репрезентативный материал, позволяющий осветить многие аспекты дачной жизни.

Научную обоснованность рассматриваемой теме придает исторический экскурс, который начинается с XVIIXVIII вв. с установления этимологии термина «дача» согласно юридическим документам, фиксирующим права на предоставляемое пригородное землевладение на условии верной службы государю. Справедливо указав на давность традиции проводить определенное время в загородных резиденциях, возникшей задолго до петровских реформ, О.Ю. Малинова-Тзиафета производит убедительный лингвистический анализ, маркирующий процесс перенесения московских терминов на петербургскую почву. Она констатирует возрастание коннотаций термина «дача» после 1731 г., в связи с реформой Анны Иоанновны, отменяющей ограничения в распоряжении движимым имуществом и положившей начало сделкам купли-продажи земельных владений, в том числе дач. Но коренные изменения значения термина автор относит к 1830-м гг. – времени первой волны дачного бума, вследствие моды проведения досуга за городом, введенной аристократией, и распространившейся эпидемии холеры. Термин «дача» постепенно утрачивал элитарность, поскольку владельцами дач становились купцы и промышленники, он также применялся к тем строениям и помещениям, которые сдавались внаем за городом представителям иных, более низких городских сословий вплоть до крестьянских изб. С этого времени все более усиливался смысл слова «дача» как места для летнего отдыха, вытесняя другие коннотации к концу XIX в., что аргументированно доказано автором с помощью словарно-лингвистического анализа.

 

Но более важной представляется попытка реконструкции социально-культурного контекста распространения дачного обитания в XIX в. Оттенки негативного смысла, вкладываемого в слова «дача» и «дачник»: под последним часто подразумевался «бездельник», склонный к собственным удовольствиям и праздности, способствовали появлению термина «усадьба», где проживали занятые доходным хозяйством помещики и интеллектуалы-меценаты, часто приглашающие на лето мыслителей, литераторов, людей искусства. Кроме того, дача ассоциировалась с «непостоянным», «неосновательным», часто съемным жильем, в отличие от «усадьбы». Таким образом, этот термин стал все больше связываться с представителями среднего класса.

Читать далее:
http://clioscience.com/clio-4-88-2014-rus/

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Natalya Bashmakoff

Slavic Review vol. 73, no. 2 (Summer 2014)

The title of this book alludes to urbanites’ retreat to Arcadia, but the subtitle leads the reader toward the problems of metropolitan city planning in the late imperial era. As a whole, Ol΄ga Malinova-Tziafeta’s study is about individuals caught up in administrative
decision making: the expansion of St. Petersburg, land reclamation, and the two dacha booms of the 1830s and 1870s. The author asks how social factors such as the insuffi cient canalization system, unsatisfactory hygiene conditions, the threat of epidemic
diseases, and an acute need for a new railway network aff ected the everyday life of metropolitan city-dwellers aft er the Great Reforms of Alexander II and during the high-speed modernization and mass culturalization that followed.
The book comprises four thematic chapters and a conclusion. The fi rst chapter examines the historical and juridical development of the term dacha from the seventeenth century onward. The second—based on archival, administrative, and print press data—discusses problems of urban hygiene, the fi ght against infectious diseases, domestic waste management, air pollution, and unsatisfactory housing conditions.
The third chapter focuses on the dacha as refuge from or panacea for urban aggression for persons with neurotic problems. Neurasthenia, one of the nineteenthcentury’s emblematic diseases, is refl ected upon and contextualized through the
era’s representations of the condition in Russian and European medical books and journals. In the fourth chapter the author focuses on the growth of St. Petersburg suburban railway traffi c and the needs and preoccupations of commuting passengers,
especially the less well-off traveling third class. Through close readings of a plethora of dacha publications, travel guides, local dailies, and passenger complaints, the author paints vivid scenes in which stressed urbanites encounter what are—from a contemporary standpoint—incredible practical obstacles on their way to take a retreat in the wild.

 

Читать весь текст из файла

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Anna Ananieva, Julian Windmöller

Ab Imperio pp. 426-431 | 10.1353/imp.2014.0011

At least by the middle of the nineteenth century, the Russian word “dacha” had found its proper place in European vocabulary as a term for “Russian country house” in general and “summer dwellings of Petersburgers” in particular. 1 The sociocultural phenomenon thus conceived remained deeply rooted in the people’s everyday life even after the dissolution of the Russian and later the Soviet Empire. Its integration in the here and now of common living environments may be one reason why the dacha stayed outside the focus of scientific investigation for a long time. Only in the 1990s did it become an object of observation and reflection. Nearly at the same time, the Russian press and the international housing and urban studies “discovered” the dacha as a socio-cultural practice combining recreational and economic functions. 2 Receiving academic attention during the time of the 1990s’ economic crisis highlighted its significance for “sustaining life.” 3 Dacha life became an object of international investigation for anthropologists, historians, art historians, and literary scholars. In 2003, the British historian Steven Lovell published the first comprehensive study on the cultural history of the dacha since the eighteenth century. 4 One of the recent publications based on field research and investigating today’s dacha culture was written by the American anthropologist Melissa L. Caldwell. 5

Читать далее:
https://muse.jhu.edu/login?auth=0&type=summary&url=/journals/ab_imperio/v2014/2014.1.ananieva.html

Все рецензии на эту книгу

Джон Генри Паттерсон

С ИУДЕЯМИ В ПАЛЕСТИНСКОЙ КАМПАНИИ



Никита Елисеев

Книжная полка. Выпуск 15

Центр Чтения РНБ

А интереснее всего читать мемуары. Особенно такие, как мемуары генерала Джона Генри Паттерсона «С иудеями в палестинской кампании». Во-первых, мы ничегошеньки про это не знаем. А хорошо бы знать про то, как в годы первой мировой войны на Ближнем Востоке сражалось два батальона русских, английских и американских евреев в составе английской армии против турок. Уже вся армия России – штык в землю, а тех офицеров, что зовут в атаку на немцев – на штыки, а в далёкой Палестине русские евреи честно исполняют союзнический долг. Воюют так, что английский генерал Паттерсон не нахвалится на этих бывших портных, музыкантов и журналистов.

Во-вторых, интересен сам Паттерсон. Всё ж таки вошёл в мировую англоязычную литературу в качестве персонажа. Честертон (правда, очень иронично) изобразил бравого генерала и охотника на львов в своём рассказе «Лицо на мишени». Хемингуэй довольно точно пересказал трагическую историю, случившуюся с Паттерсоном, его начальником и женой начальника на охоте в лучшем своём рассказе «Недолгое счастье Френсиса Макомбера». Если вы читали этот рассказ, то учтите: белый охотник Уилсон – это-таки Паттерсон. Если не читали, но прочтёте, тоже учтите.

В-третьих, Паттерсон сам писатель и профессиональный, и успешный. Его документальные книги: «Со львами-людоедами в Цаво» и «Схватка в Нуике» (на русский не переведены) были чрезвычайно популярны в его время. А если учесть, что все они были экранизированы спустя много лет после его смерти в Англии и Америке, то можно сказать, что и сейчас они пользуются известной популярностью. Тут нужно оговориться. Читать Паттерсона интересно, но писатель он плохой. Недаром о персонаже, прототипом которого послужил Паттерсон, Горн Фишер из рассказа «Лицо на мишени» насмешливо говорит: «Отличный стрелок, но ружьём книжку не напишешь».

Он ошибается. Если материал интересен, то ничего, что ружьём написано. Дойдёт. Паттерсон – очень хороший, очень умный, очень наблюдательный, в высшей степени порядочный и добрый человек, но писательского таланта у него – нет. Это не страшно для мемуариста. Истории, которые он рассказывает, настолько драматичны, что писательский талант особенно-то и не нужен. В принципе канву этих историй очень чётко изложил бывший сотрудник нашей библиотеки, Виктор Кельнер в предисловии к книге.

Постараюсь и я так же чётко изложить эту историю. Во время первой мировой войны у двух лидеров сионистского движения, химика Хаима Вейцмана и поэта, писателя, журналиста, Владимира (Зеева) Жаботинского родилась мысль: надо создать еврейский легион, который сражался бы на территории Палестины против турок в составе английской армии. Когда окончится война, а кончится она победой стран Антанты, в этом и Жаботинский, и Вейцман были уверены, можно заручиться поддержкой Англии по созданию еврейского государства на землях Палестины, где уже есть еврейские поселения, и их немало.

Сказано – сделано. Преодолевая сопротивление большей части сионистского руководства, предпочитавшего держать нейтралитет в «империалистической бойне», неприятие английского, главным образом, военного истэблишмента, Вейцман и Жаботинский создали два еврейских батальона. Командовать батальонами поручили Паттерсону. Вот он и описывает, каково приходилось батальонами в Палестине, как английское военное командование, настроенное антисемитски, посылало батальоны то в самое гиблое место, то в самое бросовое, как пыталось теми или иными способами продемонстрировать батальонам, что их бойцы в английской армии – люди второго сорта, и как воевали солдаты этого батальона.

Самые страшные страницы в книге – последние. Последняя глава «Иерусалимский погром». Паттерсон описывает, как то же английское, антисемитское командование уже после войны в 1920 году подзуживает арабских националистов на, мягко говоря, резкие действия, как на Пасху 1920 года английскими военными блокируется старый город в Иерусалиме, чтобы в город не вошли силы еврейской самообороны, созданные Жаботинским на основе двух еврейских батальонов, и как в течение трёх дней безнаказанные погромщики режут беззащитных, не вооружённых людей.

Режут абсолютно безнаказанно. Стоят кордоны военных, прорваться сквозь них отрядам еврейской самообороны, означает, пойти на конфликт, которого ждёт английская военная верхушка на Ближнем Востоке: видите, что творится? Экстремистская террористическая организация, которая палит по нашим солдатам, обеспечивающим порядок в Иерусалиме. Погромщики в Иерусалиме знают это и вовсю дают волю своим … разрушительным инстинктам. После погрома Жаботинского арестовывают … за разжигание межнациональной вражды. Освобождён он был довольно скоро, дело дошло до тогдашнего военного министра, Уинстона Черчилля, каковой и добился освобождения и оправдания Владимира (Зеева) Жаботинского.

Это только один (хотя и самый страшный) эпизод в книге. С другой стороны он-то и внушает трагическую надежду. В конечном счёте, погромщики проиграли. Погромщики (в конечном счёте) всегда проигрывают. Но для тех, кого они избивают и унижают, утешение малое, что, в конечном счёте, эта мразь уголовная проиграет. Ну, хоть какое-то утешение.

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk15.html

Все рецензии на эту книгу

Фотомонтажный цикл Юрия Рожкова к поэме Владимира Маяковского «Рабочим Курска, добывшим первую руду...»: Реконструкция неизданной книги 1924 года. Статьи. Комментарии



ЛАБИРИНТ Журнал социально-гуманитарных исследований №1 2014

В выпущенную Издательством Европейского университета в Санкт-Петербурге книгу вошли не только полноцветные репродукции всех монтажей Рожкова, но и исследования Л. К. Алексеевой, А. Бошковича, В. Н. Дядичева, М. С. Карасика, К. В. Матиссен, А. А. Россомахина, А. Н. Фоменко, рассматривающие самые разные аспекты как самой

поэмы, так и ее визуального воплощения, осуществленного в фотомонтажах Юрия Рожкова.

Удивительным образом художник-дилетант Ю. Н. Рожков оказался не только последователем таких пионеров в искусстве фотомонтажа, как А. Родченко, Г. Клуцис, братья Стенберги или европейские дадаисты, — в чем-то он даже предвосхитил их последующие достижения. Недаром в 1970–1980-х годах монтажи к «Рабочим Курска...» экспонировались по всей Восточной и Западной Европе, а также в США, на Кубе и даже в Австралии.

Читать далее:
http://journal-labirint.com/wp-content/uploads/2014/05/new_book.pdf

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Михаил Визель

Авангардист в аду

«Эксперт» №12 (891)

Эдвард Эстлин Каммингс, автор травелога «Айми» (на греческом «Я есмь»), легшего в основу этой книги, — основоположник американского авангарда, чьи сложные для понимания тексты можно уподобить самым радикальным поэтическим жестам Хлебникова или даже Крученых. Неудивительно, что Каммингса интересовал Советский Союз. Причем, в отличие от многих западных интеллектуалов, не только как место проведения «эксперимента по созданию нового человека», но и как место реализации новой, авангардной, эстетики — ведь в 1920-е Малевич, Мейерхольд, Маяковский были официально вполне признаны.

Но к 1931 году, когда Каммингс отправился из Парижа в красную Москву, имея при себе несколько рекомендательных писем, дамские подарки от жены Арагона, Эльзы Триоле, ее родной сестре Лиле Брик и левацкую поэму самого Арагона «Красный фронт», которую он намеревался перевести, — роман советской власти с авангардом иссяк. Каммингс, с его обостренным чутьем, сделал вывод: Советская Россия — это не страна будущего, а страна самого что ни на есть архаичного прошлого («Былья», в его терминологии). И он почувствовал себя здесь как Данте в аду, беседующий со странными тенями этого «немира» — Мейерхольдом, Осипом Бриком. А Горький уклонялся от встречи с ним с лукавством, достойным хозяина ада… Впрочем, в отличие от Данте Каммингс никого не называет по имени, а придумывает всем по два-три вычурных псевдонима. А например, собор Василия Блаженного описывает так: «Буйство скрученных соцветий — пучкообразное невозможное завихряется вместе в одном шпицеподобном экстазе».

Книга Каммингса вызвала резкое неприятие современников, потому что в корне противоречила их наивной вере в СССР как страну «настоящего будущего». Но Каммингс недаром был настоящим авангардистом — он умел смотреть дальше.

Читать далее:
http://expert.ru/expert/2014/12/avangardist-v-adu/

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Игорь Гулин

«Корреспондент Гаскаров в аду» и другие книги недели

Коммерсант.ru Weekend

Европейский университет в Петербурге запустил книжную серию Avant-Garde год назад переизданием хлебниковской "Трубы марсиан", но систематически новые книги в ней начали выходить только сейчас. Это замечательная новость: книг о русском авангарде выходит довольно мало, тем более — красиво, умно сделанных, как того требует материал. Именно в смысле красоты, издательского мастерства, в двух новейших книгах серии все замечательно.

Они образуют необязательную, но вполне отчетливую пару. Созданный в 1920 году плакат Лазаря Лисицкого "Клином красным бей белых" и вышедшее через три года издание поэмы Маяковского "Про это" с коллажами Александра Родченко — это два если не главных, то самых влиятельных типографских шедевра раннего советского авангарда, два визуальных текста, породивших бесконечные волны подражаний и интерпретаций. В общем-то, оба они — часть одной тенденции внутри авангардного искусства, скажем так, обратного абстрагирования. Лисицкий в своем плакате поставил супрематические формы и сопутствующее им космическое визионерство на службу идеологический агитации — плакат был выпущен в Смоленске и приурочен к наступлению армии Тухачевского на Польшу. Родченко поставил их же на службу лирике. Он не первым включил в сделанные по конструктивистским принципам коллажи реальные фигуры, фотографии. Но до того они принадлежали полю идеологии (так, Густав Клуцис делал бесчисленные композиции с Лениным). У Родченко вместо того — автор и героиня поэмы, Маяковский и Лиля Брик. Это сочетание формального и жизнестроительного эксперимента и до сих пор производит впечатление большее, чем визуальное остроумие родченковских коллажей. Здесь, в собранной филологом Андреем Россомахиным книге, они воспроизведены целых два раза. Во-первых — в составе факсимильного переиздания "Про это" (как ни странно, первого в России). Во-вторых, в дополнительной книжке есть и репродукции оригиналов, а также интересных отверженных вариантов. Помимо того, тут комментарии и ряд сопроводительных статей — если честно, совсем необязательных.

 

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2426191

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Козлов

«КЛИНОМ КРАСНЫМ БЕЙ БЕЛЫХ»
геометрическая символика в искусстве авангарда



Игорь Гулин

«Корреспондент Гаскаров в аду» и другие книги недели Выбор Игоря Гулина

Коммерсант.ru Weekend

Европейский университет в Петербурге запустил книжную серию Avant-Garde год назад переизданием хлебниковской "Трубы марсиан", но систематически новые книги в ней начали выходить только сейчас. Это замечательная новость: книг о русском авангарде выходит довольно мало, тем более — красиво, умно сделанных, как того требует материал. Именно в смысле красоты, издательского мастерства, в двух новейших книгах серии все замечательно.

Они образуют необязательную, но вполне отчетливую пару. Созданный в 1920 году плакат Лазаря Лисицкого "Клином красным бей белых" и вышедшее через три года издание поэмы Маяковского "Про это" с коллажами Александра Родченко — это два если не главных, то самых влиятельных типографских шедевра раннего советского авангарда, два визуальных текста, породивших бесконечные волны подражаний и интерпретаций. В общем-то, оба они — часть одной тенденции внутри авангардного искусства, скажем так, обратного абстрагирования. Лисицкий в своем плакате поставил супрематические формы и сопутствующее им космическое визионерство на службу идеологический агитации — плакат был выпущен в Смоленске и приурочен к наступлению армии Тухачевского на Польшу. Родченко поставил их же на службу лирике. Он не первым включил в сделанные по конструктивистским принципам коллажи реальные фигуры, фотографии. Но до того они принадлежали полю идеологии (так, Густав Клуцис делал бесчисленные композиции с Лениным). У Родченко вместо того — автор и героиня поэмы, Маяковский и Лиля Брик. Это сочетание формального и жизнестроительного эксперимента и до сих пор производит впечатление большее, чем визуальное остроумие родченковских коллажей. Здесь, в собранной филологом Андреем Россомахиным книге, они воспроизведены целых два раза. Во-первых — в составе факсимильного переиздания "Про это" (как ни странно, первого в России). Во-вторых, в дополнительной книжке есть и репродукции оригиналов, а также интересных отверженных вариантов. Помимо того, тут комментарии и ряд сопроводительных статей — если честно, совсем необязательных.

Монография Дмитрия Козлова — чтение более интересное. Он анализирует композицию "Красного клина" Лисицкого с точки зрения формы, идеологии, философии, истории искусства и просто истории, пытается найти всех доступных предшественников и всех известных последователей. По мысли искусствоведа, клин, врезающийся в шар,— главный образ начала XX века, точка, в которой фокусируется сознание человека революции. Через внимательное вглядывание в этот момент врезания Козлов пунктирно разворачивает всю историю русского авангарда. Выходит немножко наивно, аналитика часто превращается в перечисление однотипных мотивов, но увлекает сам материал, собранный и систематизированный автором,— бесконечный забор визуальных клиньев, изрешечивающий наличный порядок.

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2426191

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Альбин Конечный

по поводу книги О.Ю. Малиновой-Тзиафеты «Из города на дачу»

«НЛО» 2014, №1(125)

В первой главе («От дачи к дачке»), исследуя появление понятия «дача», автор пишет о том, что «в XVIII в. слово "дача" было тесно связа­но с глаголом "давать"» и что «существовало также юридическое понятие "дача", связанное с земельным правом» (с. 28—29). Однако О. Малинова-Тзиафета не дает четкого типоло­гического разделения между ранними загород­ными домами горожан — резиденциями Двора, господскими усадьбами, родовыми поместьями дворян XVII—XVIII вв. — с одной стороны, и собственно «дачей», то есть явлением, изна­чально характерным именно для петербург­ских быта и культуры XIX—XX вв., — с другой. Поэтому, говоря о подмосковных усадьбах и за­городных резиденциях царского Двора в Моск­ве XVII в. и в Петербурге в начале XVIII в., автор делает вывод, что они типологически «очень близки»: «Подмосковные и загородные дворы (дачи) в окрестностях Петербурга были, в сущности, очень близки в пра­вовом, хозяйственном и культурном отношении» (с. 40).

Между тем современники подчеркивали особое семантическое наполнение термина «петербургская дача». Так, в 1843 г. В. Межевич писал: «Слово дача, в значении летнего загородного жилища, есть, можно сказать, почти исключи­тельный термин Петербурга. Москва усвоила его от северной столицы, и то в не­давнее время. Наши провинциальные города пока еще дач не знают». И далее Ме­жевич поясняет причины появления дач в столице: «В Москве несравненно менее живут на дачах, нежели в Петербурге. <...> Москва имеет множество садов, бульваров, освежающих воздух благоуханием и доставляющих тень и прохладу жи­телям. <...> Поэтому дачная жизнь в Москве не укореняется, не превращается в необходимость для каждого. <...> Петербург, занимая меньшее пространство земли сравнительно с Москвою, но при гораздо большем числе жителей, принуж­ден тесниться своими огромными зданиями, выгадывать место. <...> В Петер­бурге есть одно только место для прогулки в летнее время — Летний сад; обилием частных садов он также похвалиться не может. И вот те причины, которые застав­ляют каждого городского жителя искать себе на лето приюта вне Петербурга».

Уместно обратиться к истокам происхождения дач в Петербурге. Ф.В. Булгарин, тонкий знаток столичного быта, посвятил им специальный очерк «Дачи» (1837):

В России постройка дач стала распространяться в царствование императ­рицы Екатерины Великой, вместе с разлитием просвещения. Модное место была Петергофская дорога. Острова были пусты. Каждый из них принад­лежал какому-нибудь одному лицу и имел не более одной дачи. Там, где ныне тысячи дач, было всего четыре: одна на Елагином, одна на Крестов­ском, одна на Каменном островах и Строгановская дача на Петербургской стороне. На Петербургской дороге было также весьма немного дач, и те при­надлежали первым вельможам Двора Екатерины или первым банкирам. В Стрельной и от Стрельной мызы до Петергофа не было ни одной дачи еще в мое время. Сказать о ком-нибудь: он живет на даче, значило то же что: он богат, силен и знатен. <...> А ныне? <...> Почти все сидельцы Го­стиного двора проветриваются по праздникам на дачах своих хозяев. <...> Не ищите летом купца в лавке, аптекаря в аптеке, немецкого мастерового в мастерской, бумажного дельца в его кабинете! Все они на даче! <...>

Любовь к природе, к деревьям, к цветам означает уже некоторую степень образованности, а возможность иметь два дома или две квартиры есть дока­зательство довольства. Все это правда, с малыми исключениями. Кроме того, этот вкус к дачам произвел новый город: летний Петербург (т.е. Петербург­ская и Выборгская стороны, острова Крестовский и Каменный). Пустые мес­та и болота заселились и украсились прелестнейшими домиками и сади­ками. <...> Дачи прибавили в С. Петербурге, по крайней мере, четвертую часть цены на все товары, на квартиры и на труд ремесленников и убавили, по крайней мере, два месяца времени из нашего делового календаря. На даче более естся, более спится, более гуляется — и менее работается.

Дамы разговаривают потому, что на дачах легко знакомятся и по соседст­ву часто сходятся. Зимой можно и не продолжать летнего знакомства, ибо два города,летний и зимний, имеют особые нравы и обычаи.

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/nlo/2014/125/41k.html

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Книги недели

Mосковский книжный журнал

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



Е. Ю. Дубровская

Труды Карельского научного центра РАН № 3. 2014. С. 180–182

В серии «Эпоха войн и революций», издаваемой Европейским университетом в Санкт-Петербурге, вышли в свет мемуары профессионального военного и политика Филиппа Дж. Вудса и его биографический очерк, подготовленный профессором истории Университета Ноттингема (Великобритания) Н. Бароном. Очерк известного в нашей республике исследователя посвящен непростой и яркой жизни одного из создателей «Карельского легиона» («Карельского полка», который был сформирован в Беломорской Карелии весной 1918 г.).

 Публикация проливает свет на события драматического времени в истории карельского народа, когда в переломные для истории Российского государства годы революции и Гражданской войны территория современной Республики Карелия была вовлечена в орбиту международной политики. Прежде всего в сферу интересов Германии и Финляндии, а также Англии, Франции и Америки – недавних союзников России по антигерманской коалиции. С заключением в начале марта 1918 г. Брестского мирного договора между Германией и советской Россией последняя все же не осталась в стороне от продолжавшейся мировой войны. Поменялся ее противник, преследовавший свои интересы на северо-западе бывшей Российской империи, – Великобритания, и вчерашние союзницы – страны Антанты – оказались врагами.

 Так, в эпоху, последовавшую за российской революцией 1917 года, часть Олонецкой губернии и западных волостей Кемского уезда Архангельской губернии (Беломорская Карелия и Карельское Поморье) оказались театром военных действий еще продолжавшейся Первой мировой войны. Тем актуальнее в год столетней годовщины начала войны видится обращение автора публикации к исследованию мемуаров Вудса о карельской кампании британских экспедиционных сил 1918–1919 гг. 

Читать далее:
http://www.krc.karelia.ru/publ.php?id=11921&plang=e

Все рецензии на эту книгу

Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин

ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ. ПРО ЭТО
Факсимильное издание. Статьи. Комментарии



Факсимильное издание поэмы Маяковского «Про это» вышло в издательстве Европейского университета

ART1

Составителем и научным редактором издания выступил автор ART1, искусствовед, написавший серию книг о деятелях русского литературного авангарда: «Кузнечики Велимира Хлебникова» (СПб, 2004), «Кузнечики Николая Заболоцкого» (СПб, 2005) и «REAL Хармса: по следам оккультных штудий поэта-чинаря» (СПб, 2005). В 2012 году вышло исследование «Магические квадраты русского авангарда. Случай Маяковского», в котором анализируется семантика обложек прижизненных изданий Владимира Маяковского.

Читать далее:
http://art1.ru/zloba-dnya/faksimilnoe-izdanie-poemy-mayakovskogo-pro-eto-vyshlo-v-izdatelstve-evropejskogo-universiteta/

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Игорь Гулин

"Коммерсант Weekend"

Вдохновленный, как и многие западные интеллектуалы, зарей нового мира, увлеченный социалистическими идеями, подговариваемый и наставляемый Луи Арагоном (самым верным в то время другом СССР в европейской литературе), великий американский авангардист Э.Э. Каммингс отправился в Советский Союз в 1932 году. Такое путешествие было уже своего рода традицией, важнейшим испытанием для свободолюбивого мыслителя. Из него многие выходили разочарованными, озадаченными. Каммингс пришел в ужас. Он буквально уносил из страны ноги, каждую минуту чувствовал присутствие всевидящего ГПУ и в страхе писал до предела шифрованный, энигматический дневник. Вернувшись, он переработал эти записи в роман "Эйми, или Я Есмь" ("эйми" собственно и значит по-гречески "я есть", "я существую, равен себе"). Отповедь коллективистскому сознанию со стороны не желающего жертвовать своей самостью художника, свод ехидных и тонких наблюдений за безумным новым миром (а также за его культурными деятелями, среди которых — Осип и Лиля Брик, Мейерхольд и другие) и вместе с этим — потрясающе сложный и невероятно красивый модернистский текст. Каммингс вообще не из самых простых для перевода авторов, но "Эйми", построенный на неостановимом языковом сдвиге, переизобретении слов, попытке зафиксировать загробное состояние языка (Каммингс настойчиво приравнивает путешествие в страну общего блага дантовскому визиту в Преисподнюю),— "Эйми" для перевода практически вовсе не приспособлен. Тем большее уважение вызывает труд филологов Владимира Фещенко и Эмили Райт: они перевели где-то треть романа, ряд сопутствующих ему текстов Каммингса и Паунда, снабдили их подробным комментарием и большой вступительной статьей.

Читать далее:
http://www.kommersant.ru/doc/2404224

Все рецензии на эту книгу

Борис Корниенко

ПРАВЫЙ ДОН
казаки и идеология национализма (1909–1914)



Николай Захаров

Новi книжки

http://historians.in.ua

Представляется перспективным рассмотрение в развитии исследуемой автором темы «украинского аспекта». Историческим фактом являются тесные связи и взаимовлияние запорожского и донского казачества, их совместное участие в различных военных походах. Существенной была помощь Мазепы Петру Первому в подавлении восстания Булавина, после чего начал формироваться известный нам образ «тихого Дона». Да и украинское этническое происхождение многих донских казаков не вызывает сомнений. Так же не безынтересно выяснить причины тождественности многих элементов созданиия «модели национальной истории» у активистов «Правого Дона» и их украинских коллег. Имели ли место случаи прямого замствования, либо не зависимо друг от друга они шли одним и тем же путём  «сепарирования» исторических фактов, создания нужных им мифов, прославления «своих героев» и проклятия «своих врагов»?

Читать далее:
http://historians.in.ua/index.php/novi-knizhki/1078-borys-kornyenko-pravyi-don-kazaky-y-ydeolohyia-natsyonalyzma-19091914-sankt-peterburh-yzdatelstvo-evropeiskoho-unyversyteta-2013-232-s

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Сергей Жегло

"Блики войны"

Эксперт online

<Сто лет назад Европа вовсю полыхала в мировой войне, притом что, казалось бы, ничто не предвещало ее начала. В ту пору, примерно как и сейчас, люди, пребывая в гуманистическом угаре и эйфории от плодов технического прогресса, думали, что человечество достигло небывалых высот совершенства и впредь все достойные жители Земли будут водить хороводы и петь хором, ловя мимоходом ртами булки, блаженно низвергающиеся с небес. Ну, может быть, только от самодержавия еще нужно поскорее избавиться.

Примерно так думал и Илья Эренбург, поэт радикальных взглядов, оказавшийся волею судеб в этот момент во Франции и запечатлевший историю войны в определенном ракурсе в очерках для российских газет, из которых потом в Киеве 1918 года между Скоропадским, Директорией и большевиками, скомпилировал книгу, изданную впервые в Софии в 1920 году и переизданную спустя восемьдесят семь лет после последнего, четвертого, издания Европейским университетом в Санкт-Петербурге благодаря усилиям Бориса Фрезинского, известного биографа и исследователя творчества писателя.

<Семьдесят лет назад пошла на спад Вторая мировая война, ставшая закономерным следствием Первой. То, что происходит в мире сейчас, в пору было бы уже назвать третьей мировой, если бы не ощущение, что предыдущая война на самом деле так и не закончилась. Просто вместо прежней позиционной формы она приобрела новую, блуждающую, и вспыхивает то и дело то в одном, то в другом месте — там, где разворошат угли те, кому это выгодно. Нацизм снова приподнимает голову, но возник он как результат Первой мировой, и нам интересно проследить последовательность процесса, чтобы лучше понять причину этого феномена. Хотя Эренбург, конечно же, в своей книге начинает прослеживать историю перетекающих одна в другую войн от Франко-прусской войны 1870 года.

Первая книга прозы поэта Эренбурга интересна нам в силу того, что она дает представление о разнице между нами сегодняшними и нашими предками век назад, о разнице между нашими предками и французскими и, наконец, о разнице между поэтом Эренбургом, автором стихов, в которых мы видим весь ужас войны в совершенно оторванной от патриотического мейнстрима тех лет форме, и Эренбургом-пропагандистом, автором небезызвестного лозунга «Убей немца», после войны ставшим главным советским официальным борцом за мир.

Илья Эренбург родился в 1891 году в Киеве, но рос в Москве, где его отец получил место директора Хамовнического пивзавода. Вместе с Николаем Бухариным Илья учился в 1-й Московской гимназии, откуда, будучи учащимся 6-го класса, был исключен в связи с революционной деятельностью — попал, что называется, в дурную компанию. Семнадцатилетним подростком он оказался в одиночке Бутырской тюрьмы, был освобожден до суда и тут же прытко сделал ноги в Париж, где мимоходом забежал познакомиться с Лениным и присел впопыхах на раскаленную печку (Наденька очень смеялась), после чего его пути с большевиками надолго разошлись. Ленин его недолюбливал и иначе как Лохматым не называл, хотя, скажем, был случай, когда Алексей Толстой послал Эренбургу в кафе записку, обозначив адресата как самого лохматого, и она достигла цели. Заметим еще, что именно Эренбургу принадлежит крылатое выражение «Увидеть Париж и умереть».

Его ждала другая дурная компания — завсегдатаи «Ротонды» и «Клозери де Лила»: Аполлинер, Модильяни, Леже, Пикассо, Ривера, Сутин и иже с ними. Из русских он в конце концов стал общаться в основном с Максом Волошиным и, поеживаясь, с Борисом Савинковым, страшным человеком, профессиональным убийцей. Неловкий и неряшливый, в странном колпаке на голове, он принялся кропать отрывистые, неуклюжие и неприхотливые, со страшными рифмами, но вполне недурные стишки, которые ему при полном одобрении некоторых известных русских поэтов удавалось издавать, несмотря на политические преследования, даже и в России, а также он перевел немало из Вийона. Но тут вдруг разразилась мировая война.

Пособие, которое перечислял ему ежемесячно отец, иссякло, и призрак голода погнал бедного поэта разгружать вагоны. Однако добрые друзья дали ему намек, как можно в сложившихся условиях литературно подзаработать. Сам-то он рассказывал, что его настолько покоробила крайне лживая заметка от якобы собственного корреспондента в «Утре России», что он сел и написал все как было, по правде, и послал эту корреспонденцию в редакцию, но ответа не получил. Затем он на протяжении нескольких месяцев публиковал там свои очерки, хотя странным образом и не вспоминал об этом потом ни разу, вспоминал только о своем сотрудничестве с питерскими «Биржевыми ведомостями», куда его пристроил Волошин, после того как Савинков им не подошел.

<Примерно всё это мы знаем по его самой популярной книге — книге мемуаров «Люди, годы, жизнь». Эта книга оказала большое влияние на культурное развитие множества постшестидесятников, включая меня, поскольку в ней было рассказано не только о событиях минувшего века в несколько субъективной интерпретации, но, самое главное, о людях, которые этот век эстетически изначально оформили и в результате придали ему определенный вектор развития.

Эренбург крайне тяготился необходимостью продавать свое творчество даже не в силу того, что все его труды жестоко редактировали из цензурных и стилистических соображений, — главное, что, когда он сосредотачивался на необходимости сочинить что бы то ни было для газеты, он оказывался абсолютно не в состоянии писать стихи, притом что в ту пору он работал над циклом стихов «О канунах», противоречащих сложившемуся тогда представлению, какими должны быть стихи о войне

 

Читать далее:
http://expert.ru/expert/2015/04/bliki-vojn/

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Louise McReynolds

Putting the Dacha in Its Place

Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History Volume 15, Number 1, Winter 2014 (New Series) pp. 180-183

“Dacha” remains one of the few Russian words that has been adopted into international vocabularies because, more than simply a place, it is a phenomenon that defies translation. Citizens of many countries enjoy vacation houses and summer retreats, but the dacha made itself integral to Russian life and culture. The gradual process by which this came about began with Peter the Great’s “giving” (“dacha” derives from the Russian verb “to give,” dat´) parcels of land to his courtiers along the road from his imperial capital to his exurban residence at Peterhof, commanding them to build summer palaces and therefore live “in the European manner.” What began as a token of elite status evolved together with broader changes in society and culture, and the dacha gained heft as a symbol that could be used to mark historical change. Literary luminaries have long referenced it accordingly, from Aleksandr Pushkin’s romanticism to Anton Chekhov’s pragmatism. In the past two decades, historians and other scholars of the humanities who took the “cultural turn” have turned their gaze to the dacha and prompted readers to see it anew, from its architecture to its function as a social space. In this original and stimulating new study, Ol´ga Malinova-Tziafeta argues successfully that in the evolution of dacha space around St. Petersburg, we can map a variety of social, political, and cultural practices that were mediated by the multivalent dacha phenomenon. Less about the dacha itself than about the city whose residents depended on it, this book uses as its central category of analysis people’s ambitions for what the space could achieve. This exploration is further distinguished by its theoretical sophistication and the author’s novel attention to underexplored sources.

Malinova-Tziafeta has wisely put temporal and spatial boundaries around her subject, though even the “1860” in her title is predated in her first chapter with an insightful discussion of the legalities of the land parcels, beginning early in the 18th century. This analysis is particularly useful because it historicizes the peculiarities of the permeable line between public and private in Russian landownership, an inconsistency that has implications for other relations between state and society. The essence of her study begins in 1870, a decade into the reform era launched by Tsar Alexander II, as Russians were actively adapting to the changes that the “great emancipator” had inaugurated. The author focuses on the rising “middle class,” a term that she accepts as variable: “representatives of various social groups, standing on a social ladder between the highest aristocracy and urban poverty” (17). These are the people who in the subsequent four chapters turn into the summerfolk who stake their claims to “dacha country” (dachnye mestnosti) (26). As the author points out, published dictionaries could not keep pace with changes in perceptions and uses of the dacha (46).

A chapter on the etymology of the dacha is followed by one on the role of the dacha in public debates about the decline of public health in St. Petersburg, prompted by the crush from urbanization that had resulted from industrialization; the function of the dacha became to relieve this pressure. Malinova-Tziafeta substantively rewrites a familiar narrative by introducing new characters. No longer are one-dimensional home-owning members of the city duma refusing to tax themselves to spend money on a decent sewage system; rather, they are organizing committees to travel and observe some of the failures of the London and Paris sewers to keep from repeating mistakes made in Western capitals. Medical health professionals, battling the infectious diseases that stalked the city’s residents, clamored for improved hygiene but often found themselves at odds with the professional engineers designing the systems. Although it is difficult to imagine Russia’s city fathers “paralyzed by perfectionism” (142) in their desire to improve plumbing, they were hardly tone deaf to public demands. Throughout, Malinova-Tziafeta emphasizes the importance of the public sphere, especially the “boulevard” press, to airing concerns. Newspaper readers could grasp the importance of microbes in producing the vile smells that could keep windows shuttered even in summer. In sum, the winner of these public debates was the dacha, which surfaced as the necessary...

Читать далее:
http://muse.jhu.edu/journals/kri/summary/v015/15.1.mcreynolds.html

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Светлана Малышева

Malinova-Tziafeta, Olga. Iz goroda na dachu: Sotsiokulturnye faktory osvoeniia dachnogo prostranstva vokrug Peterburga (1860-1914). 2013.

Russian Review. 2014. Vol. 73. N 1. P. 128-129.

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Сергей Костырко

"Новый Мир" 2014, №1

К восьмидесятилетию выхода книги «Эйми, или Я Есмь» американского поэта-авангардиста Э. Э. Каммингса (1894 — 1962) о поездке по Европе, значительную часть которой составили главы, посвященные Советской России, — «Из поденных записей странствующего в советской преисподней поэта рождается эпического размаха одиссея о судьбе личности в тираническом обществе насилия и принуждения. На страницах книги появляются Л. Арагон и Э. Триоле, Вс. Мейерхольд и З. Райх, Л. Брик и В. Маяковский, Н. Гончарова и М. Ларионов, И. Эренбург и Б. Пастернак, Дж. Джойс и Э. Паунд. Впервые русский читатель узнает о замалчиваемом долгие десятилетия образце испепеляющей сатиры на советское общество, автором которой был радикальный американский поэт-авангардист. Издание снабжено обстоятельной вступительной статьей и комментариями. Книгу сопровождают 100 иллюстраций, позволяющих точнее передать атмосферу увиденного Каммингсом в советской Марксландии» (от издателя).

 

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/1/21b.html

Все рецензии на эту книгу

Бруно Латур

НАУКА В ДЕЙСТВИИ
следуя за учеными и инженерами внутри общества



2013 год в нон-фикшн литературе

Slon.ru

Классическое исследование научной жизни наконец-то вышло на русском. Латур — один из революционеров в философии и социологии науки. В своих трудах он показывает, чем на самом деле занимаются ученые и инженеры, помимо опытов и разработок: борются за власть и легитимность, строят социальные сети, продвигают и продают проекты, точно как предприниматели. А еще упаковывают всю эту бурную деятельность в «черный ящик», непостижимый для внешнего наблюдателя. Этот ящик Латур и вскрывает.

Читать далее:
http://slon.ru/2013/non-fiction/

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



ugunskrusts83

Король Карелии. Вернуть всё

livejournal.com

Что, на ваш взгляд, связывает Великобританию с… Карелией? Неожиданный вопрос имеет не менее неожиданный ответ: у истоков карельского национализма стоял британский полковник и по совместительству дизайнер из северной Ирландии, сыгравший позднее не последнюю роль в становлении британского фашизма. Разобраться в этом, казалось бы, полнейшем сумбуре позволяет одна из наиболее сенсационных книг уходящего года: труд Ника Барона «Король Карелии. Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918-1919 гг.»

Книга состоит из двух частей: публикующегося впервые «Карельского дневника» Филипа Джеймса Вудса, – многие десятилетия провалявшегося в архивной коробке, – и авторского исследования самого Барона. Обе части читаются взахлёб и этому есть объяснение: впервые за долгие годы рынок военных мемуаров порадовал нас настоящей сагой о предприимчивом и харизматичном человеке Империи, попавшем на типичную восточно-европейскую «войну всех против всех» в медвежий угол мира. На фоне сумрачных карельских лесов перед читателем в полный рост встаёт фигура холодного и озлобленного британского фронтовика, который, несмотря на свой пронзительно-суровый взгляд (см. обложку) сумел в условиях арктической войны показать себя подлинным, а не слащаво-пафосным, гуманистом.

Перед тем как взять псевдоним «Беглец» и отправится по заданию Secret Service на север России, Филипп Вудс уже «нюхал порох» в южной Африке, где под командованием будущего родоначальника скаутского движения Баден-Пауэлла он нёс полицейскую службу (полученные навыки работы с населением пригодятся ему в Карелии), и в своём родном Ольстере. Происходя из почтенной (хотя и не пышущей богатством и аристократизмом) протестантской семьи, уроженец Белфаста Вудс почёл долгом присоединиться к лоялистскому движению с момента его основания лордом Карсоном в 1911 г. Молодой офицер с опытом диверсионно-партизанской войны пришёлся весьма кстати в «Ольстерских добровольческих силах». Эта пара-милитарной формация ольстерских протестантов готовила вооружённое восстание, на случай «предательства» лондонского правительства, либеральное крыло которого собиралось ввести Гомруль на территории всей Ирландии, включая её северные области, с XVI века населённые английскими и шотландскими колонистами. Вудс принял участие в нелегальных закупках партии оружия из Германии, обеспечивая безопасность операции.

Читать далее:
http://ugunskrusts83.livejournal.com/351115.html

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



Книгу «Король Карелии» называют одной из сенсаций минувшего года

КарелНовости

Книга рассказывает о приключениях в Карелии английского офицера ирландского происхождения Филиппа Джеймса Вудса, стоявшего у истоков... карельского национализма. Книга состоит из двух частей: публикующегося впервые «Карельского дневника» самого Вудса и авторского исследования о нем Ника Барона.

Филипп Вудс попал в Карелию в годы гражданской войны. На тот момент в республике царила страшная неразбериха. Как указано в одной из рецензий на книгу, "гражданское противостояние на севере России «отпочковалось» от первой мировой, без которой маленькая приграничная Карелия никогда не увидела бы такой неразберихи: большевики и белогвардейцы, краснофинны и белофинны, немцы и Антанта (не одни англичане, но и американцы, французы, итальянцы, сербы и поляки). Где-то между этими противоборствующими сторонами затерялось тогда ещё слабое и недоразвитое карельское национальное движение, имевшее смелость отправить к британскому полковнику «делегацию бородатых разбойников»©, с просьбой подключить карел к борьбе с финским вторжением. Тут то и началась эпопея Вудса-«короля Карелии».

Высадившиеся в Мурманске англичане сформировали из интернированных финских коммунистов т.н. «Мурманский легион». Объединённые силы англичан и финских красногвардейцев (в рядах которых находился будущий глава марионеточного про-сталинского правительства Отто Куусинен) развернули контрнаступление в северной Карелии против белофинов. В процессе операции у англичан появился ещё один неожиданный союзник: коренное население края – карелы.

«Вопреки панфинскому взгляду на Карелию как на «кристально чистый уголок Финляндии», избежавший шведского засилья и русификации, карелы не спешили откликаться на финские посулы. Серия грабежей и погромов, пронесшаяся по Карелии с появлением там германо-финских войск, дискредитировала независимую Финляндию в глазах карел. Испытывая вражду к белофиннам и недоверие к большевикам, карелы обратились за помощью к англичанам, которых в Карелии представлял ольстерец Вудс. Ему удалось в максимально короткие сроки поставить под ружьё несколько сот карел и вместе с ними провести успешную контратаку с благополучным для союзников исходом. ... Увидев превосходные качества карел в бою, Вудс стал проникаться симпатией и к политическим устремлениям своих подчинённых, которые к тому моменту уже носили гордое наименование «королевских карел». Вскоре одежду «королевских карел» украсили бронзовые значки с ирландским трилистником».

Над штабом Карельского полка, численность которого увеличилась до 4 тысяч бойцов, поднялось оранжевое знамя с зелёным трилистником. Игнорируя приказы командования, которое не могло молча наблюдать за его «окареливанием», Вудс покровительствует национальным чувствам своих подчинённых и санкционирует карельский съезд в Ухте. В первый и, пожалуй, в последний раз перед карелами замаячила перспектива решить свою судьбу независимо как от Финляндии, так и от России. Делегация карельских националистов передаёт Вудсу обращение с просьбой принять «нашу маленькую Корелию, которую всякий щиплет»© под протекторат Его Величества. Благодаря Вудсу этот документ попадает на стол министра иностранных дел Керзона. Разгневанный эмиссар Лондона, специально посланный в Мурманск для урегулирования проблемы, называет всё произошедшее «очередным ирландским розыгрышем» Вудса (Вудса в Карелии почти все воспринимали ирландским националистом).

Читать далее:
http://karelnovosti.ru/society/knigu-korol-karelii-nazyvayut-odnoj-iz-sensacij-minuvshego-goda/

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



Данила Давыдов

"Авантюрист на Севере"

"Книжное обозрение", 2013, №21, с. 10

Полковник Филипп Дж. Вудс (1880–1961), активный участник британской интервенции на Север России и деятель карельского национального движения, даже в эпоху гражданской войны был фигурой нетривиальной, вполне могущей войти в золотой ряд авантюристов этой эпохи. Английский исследователь Ник Барон предлагает исследование биографии Вудса, но главное – его «Карельский дневник»: документ значимый не только исторически, но и человечески: «Те русские жители из гражданского населения Кеми, кто был дружелюбно расположен к союзникам, с ужасом ожидали нашей эвакуации, уверенные, что она станет прелюдией к их преждевременной смерти от рук большевиков…»

 

Все рецензии на эту книгу

Илья Эренбург

ЛИК ВОЙНЫ
Воспоминания с фронта, 1919, 1922–1924. Газетные корреспонденции и статьи, 1915–1917



Никита Елисеев

Точка зрения Никиты Елисеева на переиздание книги Ильи Эренбурга «Лик войны»

ТВ 100

О войне ‑ и о Первой мировой, и о Второй ‑ когда-то много писал Илья Эренбург. Недавно одну из его книг «Лик войны» переиздали. Никита Елисеев обнаружил, что в ней до сих пор очень много мыслей, которые не теряют свою актуальность. Вот его точка зрения.

 

Читать далее:
http://www.tv100.ru/news/tochka-zreniya-nikity-eliseeva-na-pereeizdanie-knigi-ili-erenburga-lik-vojny-103436/

Все рецензии на эту книгу

Дмитрий Козлов

«КЛИНОМ КРАСНЫМ БЕЙ БЕЛЫХ»
геометрическая символика в искусстве авангарда



Павел Герасименко

"Авангардная клинопись"

ART1

Тема интересует автора уже много лет, и не удивительно, что он везде видит круг и клин. Схожая композиционная схема встречается во всем мировом искусстве: нимбы святых вместе с изображением исходящей изо рта речи — чем не пример клинокруглого построения в раннесредневековой живописи? Но только в искусстве революционного авангарда сочетание круга и вклинивающегося в него треугольника становится динамическим и семантически заряженным. Обилие цитат в тексте, увязанных между собой авторскими пояснениями, иногда производит впечатление конструктивистского монтажа. Козлов, как в свое время и авторы ЛЕФа, увлечен идеей заставить говорить документ, однако среди источников в примечаниях чаще всего встречаются публикации последних десятилетий. Основное достоинство книги станет для кого-то ее основным недостатком: она абсолютно идеологически не ангажирована. Разве что иллюстрация на странице 90 приобретает политический и юмористический современный смысл: реклама папирос «Кремль» с текстом «Еще не курила Земля ничего лучше Кремля». При этом, глядя на проект «Новой Москвы» 1930 года архитектора Николая Ладовского, в котором тоже сочетаются две формы, трудно не зарифмовать его с недавним планом приращения столицы, но в наше время динамизма нет и в помине. Поэтому понятно, почему Дмитрий Козлов завершает книгу элегической фразой, описывающей судьбу авангардного искусства: «Последний шедевр создан сто лет назад».

Читать далее:
http://art1.ru/art/avangardnaya-klinopis/

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Данила Давыдов

"Путешествие авангардиста"

"Книжное обозрение", 2013, №22 (2372) с. 10

Путешествия западных литераторов в большевицкую Россию – очень специфический дискурс, если даже не отдельный жанр. «Московский дневник» Беньямина и «Россия во мгле» Уэллса, сочинения Джона Рида, Андре Жида, Фейхтвангера, Стейнбека – при всей их различной литературной значимости, при совершенно разном отношении к увиденному – представляют собой удивительную коллекцию кривых зеркал, в которых преображается мир СССР. Но и в этом ряду особняком стоит сочинение крупнейшего американского авангардиста Э.Э. Каммингса (1894–1962) «Эйми или Я есмь: Путешествие по Советской России» – формально дневник этого путешествия 1931 года, но на деле – произведение вполне эстетически радикальное, включающее поток сознания, коллаж, монтажную технику письма, опыты с графикой. В настоящем издании представлены фрагменты этого дневника, подробное, ему посвященное исследование Владимира Фещенко и Эмили Райт, а также ряд «советских» текстов Каммингса, Арагона,
Паунда.

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Станислав Наранович

«Россия? Это болезнь такая?»

"Русская планета"

Заинтригованный рассказами о «советской мечте», 10 мая 1931 году Каммингс садится на поезд Париж — Москва и отправляется в гости к старшей сестре Эльзы Триоле — Лиле Брик. Но в СССР он увидит отнюдь не «работающее будущее».

За свою пятинедельную поездку Каммингс встречает не только Лилю и Осипа Брик, но и Всеволода Мейерхольда, Софью Толстую и многих «пролетарских писателей», подробно фиксируя впечатления от разговоров и мест, в которых побывал, — мавзолея Ленина, собора Василия Блаженного, московских ресторанов и театров. Язык заметок Каммингса не похож ни на один из известных прозаических стилей англо-американской традиции, отмечают авторы монографии.

«Дневник Каммингса отличается от всех известных путевых заметок своим экспериментальным стилем, скрещенным с иронией. Особенность книги в том, что ее можно прочитать и абсолютно не понять, о чем она», — говорит Эмили Райт.

Структура дневника отсылает к «Божественной комедии» Данте. Советский Союз предстает адом, населенным измученными призраками и злыми духами. И один из главных демонов здесь — «дьявольское» туристическое бюро «Интурист».

Райт отметила, что Каммингс — далеко не первый писатель, который путешествовал по России и сильно ее критиковал. Традиция путевых заметок о России восходит к XVI веку и отчетам первых посетивших Московию дипломатов. С XVIII века в Россию потянулись уже литераторы и интеллектуалы; в частности просветителю Дени Дидро приписывают фразу: «Русские сгнили, так и не созрев».

Читать далее:
http://rusplt.ru/society/cummings.html

Все рецензии на эту книгу

Борис Корниенко

ПРАВЫЙ ДОН
казаки и идеология национализма (1909–1914)



unknown

liveinternet

Новое издание Европейского университета в С.-Петербурге посвящено относительно популярной ныне истории правой идеологии в Российской Империи. Впечатляюще много для восстановления точных представлений о сущности русской идеологии сделали М.Б. Смолин в сериях «Пути русского имперского сознания», «Имперская традиция» и других изданиях журнала «Москва» и «ФИВ», а в последнее время – О.А. Платонов и Институт русской цивилизации.

Идеология донского национализма и его история не подвергались прежне заслуженному изучению – как утверждает Б.С. Корниенко. При этом автор, давая методологическое обоснование национализма, почти полностью проигнорировал работы русских идеологов.

Необходимо понимать, что одно и то же слово в разных нациях, языках, нередко обозначает далеко не одно и то же, и любой национализм нельзя рассматривать по формальному совпадению букв, разумный подход требует сравнения реального смыслового наполнения употребляемых выражений. «Политические понятия, которыми приходится оперировать в государствоведении, в высшей степени национальны: власть, закон, народ, государь, самодержец – всё это в крайней степени национальные идеи. Искание шаблонов на Западе или в Америке для политических идей русской жизни показывает совершенное незнакомство с основами науки» [В.Д. Катков «Христианство и государственность» М.: ФИВ, 2012, с.228].

В принципе, допустимо и полезно использовать западные теоретические наработки, когда речь идёт о типовом определении нации, этногенезе или антропологии, но когда речь заходит о России и русских, необходимо делать сопоставления с национальными идеями и обстоятельствами.

>Борис Корниенко сумел критически подойти к разбору западных теорий национализма и объединить представленные там этнический и культурный подходы к становлению наций, прийти к выводу о возникновении идеи национализма из политических задач властной элиты и процесса развития национальной культуры, на основании имеющейся этнической общности. Б.С. Корниенко делает важные опровержения западных теорий о вымышленном, воображаемом национальном единстве или о его обусловленности лишь современной культурой, а не традицией.

Куда хуже обстоит дело в вышедшей одновременно с «Правым Доном» книге А.А. Тесля «Первый русский национализм» (издательство «Европа»), в которой пожиратель президентских грантов не сумел взглянуть на русский национализм с точки зрения русского национализма. Он дублирует западнические суждения о «догоняющей модернизации» и «изобретении традиций». У него русская нация даже и «не сложилась». Тесля замкнулся на западных концепциях нации и консерватизма, сам «догоняющий» термин говорит о его безудержном европоцентризме, когда национализм требует саморазвития, для которого игра в догонялки убийственна. По западнику Чаадаеву А.А. Тесля пишет несуразицы о «дурной повторяемости русской истории», с точки зрения отрицания её смысла, с позиции Сталина и Хрущёва, которые желали одного: догнать и перегнать Америку.

А.Г. Горин в статье «Об имперском государственном устройстве Древней Руси X-XI вв.» среди мнений о времени образования древнерусской народности (т.е. нации), называет «наиболее обоснованным» возникновение реальных предпосылок к её созданию не ранее конца Х столетия: «В это время начинает складываться конфессиональная общность восточных славян и формироваться их идентичность по государству, точнее, по династии Рюриковичей, утвердившейся у власти на Руси» [«Вопросы истории», 2011, №9, с.113].

Возникновение единой нации могло произойти только после утверждения единой монархической власти и православного исповедания. Эти причины дополняет другой весьма эрудированный автор: «Новейшие археологические и краниологические исследования показывают, что элементы, из которых слагалась русская нация, были гораздо более разнородны, чем предполагалось раньше. В этой связи трудно переоценить значение церковнославянского, по своему происхождению – болгарского языка в формировании русской нации. Никакой другой язык, использовавшийся в средние века для межнационального общения, не мог быть так легко усвоен восточнославянскими племенами и, быстро утратив характер иноземного происхождения, стать общедоступным литературным языком, носителем национальной идеи» [Игумен Иоанн Экономцев «Православие, Византия, Россия» М.: Христианская литература, 1992, с.28].

 

Читать далее:
http://www.liveinternet.ru/users/blaze2012/post300203712/

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



Никита Елисеев

Книжная полка. выпуск 10

"Читаем вместе" РНБ

Эпизод, что и говорить, колоритный. В 1918 году Вудс, уже повоевавший, и хорошо повоевавший на Западном фронте, отправляется … в Карелию. Большевистское правительство заключило сепаратный мир с немцами. А война с немцами продолжается. Только что в Финляндии была разгромлена пролетарская революция. Красные финны перешли границу и находятся на территории Советской России. На эту же территорию вторглись немецкие и белофинские войска. С ними (как и с большевиками) воюют русские белогвардейцы. На помощь союзникам (русским белогвардейцам) англичане посылают отряд, в который входит и полковник Вудс. Вудс организует отряд, состоящий из (скажем так) карельских националистов, готовых драться с немцами и белофиннами, а также с большевиками. Отряд дерётся жестоко, безжалостно и героически. Против этого отряда начинают интриговать русские белогвардейцы, которым один свет в окошке: единая и неделимая и никаких тебе автономий. Карелы, столкнувшись с ненавистью и интригами русских белогвардейцев, обращаются к Вудсу с просьбой: принять Карелию под протекторат Великобритании. Вудс отправляет их петицию в министерство иностранных дел Великобритании. Получает ответ: «Не вмешивайтесь во внутренние дела России…» Он и не вмешивается. Германия разгромлена. Надобности в присутствии английского корпуса на севере России нет. Вудс и прочие англичане уходят. Карелы скопом дезертируют из созданного Вудсом отряда. Белогвардейцев с лёгкостью вышибают из Карелии.

Читать далее:
http://www.nlr.ru/prof/reader/activ/advisory_list/vipusk10.html

Все рецензии на эту книгу

Муравьева М., Пушкарева Н., ред.

БЫТОВОЕ НАСИЛИЕ
в истории российской повседневности (XI-XXI вв.)



Бытовое насилие

выбор журнала PSYCHOLOGIES (№91, ноябрь 2013. с 172)

Согласно опросам россиян, едва ли не каждый третий из нас считает, что мужчина может бить женщину в наказание за что-либо. А уровень применения физических наказаний в семьях составляет, по разным оценкам, от 50 до 95%. Эти цифры выглядят вполне логично в научном сборнике, рассматривающем проблему насилия в историческом аспекте. Ведь, как показывают авторы, среди которых эксперты Psychologies историк Наталья Пушкарева и социолог Игорь Кон, на протяжении веков жестокость по отношению к слабым (женщинам и детям) была нормой в семье и государстве. Женщин били кулаком и кнутом, из ненависти и «ради любовного воспитания», «простыми» побоями и «несносными», во всех сословиях, от крестьян до аристократов (в разбирательства Синода в связи с домашним насилием были втянуты, например, Мусины-Пушкины, Долгорукие, Ганнибалы). В воспитании детей преобладала педагогика «сокрушения ребер», а за убийство незаконнорожденных младенцев долгое время закон даже не наказывал. И хотя «история наказаний – это история их постепенного отмирания», подчеркивают авторы, в условиях авторитарной культуры этот процесс идет гораздо медленней.

 

Читать далее:
http://www.psychologies.ru/events/books/obshestvo/_article/bytovoe-nasilie/

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



Анна Матвеева

artguide

Кто это. Эдвард Эстлин Каммингс (1894—1962) — писатель, поэт, драматург и художник, один из самых влиятельных и почитаемых поэтов мирового авангардизма. В 1920-х годах он заявил о себе как молодой последователь авангардной линии в англо-американской словесности, представленной именами Эзры Паунда, Джеймса Джойса, Гертруды Стайн, Джона Дос Пассоса.

Что это. Восемьдесят лет назад книга Э. Э. Каммингса о поездке в Советскую Россию «ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ» вышла в США. Первое издание на русском языке предлагает ознакомиться с избранными главами из модернистского романа-травелога, испепеляюще сатирического по отношению к сталинскому режиму и беспощадно бурлескного по языку и стилю.

Читать далее:
http://art1.ru/shkola/priklyucheniya-netovarishha-kemminkza-v-strane-sovetov/

Все рецензии на эту книгу

Эдвард Эстлин Каммингс

ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ
Э. Э. Каммингс и Россия.
Сост., вступит. статья, перевод с англ. и комментарии В. Фещенко и Э. Райт



"Э.Э. Каммингс - Данте советского Инферно"

ПРОЧТЕНИЕ

Ровно восемьдесят лет минуло после выхода в США книги основоположника американского авангарда Э. Э. Каммингса (1894–1962) о поездке в Советскую Россию. Русскому читателю впервые приоткрываются страницы одного из забытых и долгие десятилетия замалчиваемых шедевров модернизма в западной литературе — испепеляюще сатирического по отношению к сталинскому режиму и беспощадно бурлескного по языку и стилю романа-травелога «ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ». На русском языке выходят избранные главы из путевых заметок, пожалуй, самого неистового обличителя советского строя уже на раннем этапе его укоренения. Основанная на документальных свидетельствах пятинедельного пребывания автора в Стране Советов в мае—июне 1931 года, книга «ЭЙМИ» обретает при этом увлекательность художественного романа.

Организуя текст по модели «Божественной комедии» Данте, Каммингс уподобляет свою поездку в Москву погружению в Ад, который изображается с помощью шифрованного адски-затрудненного языка. На его пути встречаются разные персонажи — как проводники по инфернальному «немиру» Вергилий и Беатриче, так и замаскированные под псевдонимами деятели советской культуры (Вс. Мейерхольд, Л. Брик, портреты умерших В. Маяковского и С. Есенина), а также живые и неживые существа, населяющие советское инферно — бюсты Ленина, призраки Маркса, духи Горького и миллионы рядовой советской «нечисти» и «нелюди». Испытание и сохранение лирического «я» автора — индивидуальности поэта перед лицом коллективистской машины раннесталинского коммунизма — станет главным мотивом поездки Каммингса. Книга «Я ЕСМЬ» — документ наблюдателя советского эксперимента, изложенный в форме радикального авангардистского эпоса, который Эзра Паунд сравнил по художественной силе с «Улиссом» Джеймса Джойса.

Читать далее:
http://prochtenie.ru/texts/27124

Все рецензии на эту книгу

Кром М.М., Пименова Л.А., ред.

ФЕНОМЕН РЕФОРМ
на западе и востоке Европы в начале Нового времени (XVI–XVIII вв.): сборник статей



ЕУСПб

Отчет о презентации книги

Как отметила соредактор сборника, доцент МГУ им. М. В. Ломоносова Людмила Пименова, эпоха, которая нашла в нем отражение – это время перехода «от королевского дома к государственному интересу» (П. Бурдье), когда вместе с государством Нового времени рождался и сам феномен реформ. Замысел конференции, рассказал один из ее организаторов, профессор исторической компаративистики ЕУСПб Михаил Кром, сложился на пересечении сравнительных исследований и истории понятий. Внимание к началу Нового времени было продиктовано особенностями взаимоотношений языка и практик на заре этого периода, когда реформы получали обоснование в категориях не новаторства, а возвращения к прежнему порядку вещей.
Материалы издания сгруппированы в рамках пяти разделов. Первый из них посвящен моделям реформ в европейских странах. За ним следуют статьи, рассматривающие роль общества в условиях преобразований в Германии, Португалии, Испании и России. Третий раздел охватывает вопросы соотношения риторики и опыта реформирования, а четвертый – заимствования иностранных образцов изменений. Завершают книгу публикации, сосредоточенные на изучении типов и личностей реформаторов.
При подготовке сборника его составители сумели преодолеть традиционное противопоставление России «Европе», чему способствовали сами исторические сведения, позволяющие делать выводы о сходной направленности реформ на западе и востоке Старого Света. Достоинством издания является и публикация в нем материалов дискуссий по докладам участников конференции.
В своем отзыве на книгу доцент кафедры всемирной истории СПбНИУ «ИТМО» Сергей Коротков подчеркнул важность изучения проблемы финансовых и политических ресурсов реформирования. Он обратился к поднимавшемуся на конференции вопросу о преобразованиях, осуществлявшихся без публичного заявления о них в порядке текущего управления. Такие практики, по его мнению, являлись преимущественно более эффективными, чем вынужденные изменения, декларирование и обоснование которых происходило зачастую на фоне отсутствия материальных и иных предпосылок для их успешного воплощения в жизнь.
С. Н. Коротков также высказался в пользу проведения по отношению к рассматриваемому периоду различий между западной частью Старого Света, с одной стороны, и государствами Восточной и Северной Европы, с другой, охарактеризовав проводившееся последними реформы как проявление «догоняющей модернизации». Комментируя данный тезис, М. М. Кром заметил, что материалы сборника позволяют по-иному взглянуть на этот вопрос. В частности, в статье Юнаса Нурдина, посвященной политическим реформам и риторике в Швеции XVIII в., приводятся идеи финского по происхождению депутата риксдага, во многом предвосхитившие принципы, которые в конце столетия легли в основу американской конституции и французской Декларации прав человека и гражданина.

Читать далее:
http://eu.spb.ru/index/news-archive/2013/12192-phenomen-reform-na-zapade-i-vostoke-xvi-xviii

Все рецензии на эту книгу

Станислав Савицкий

ЧАСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Л. Я. Гинзбург в конце 1920-х — начале 1930-х годов



интерьвью Станислава Савицкого Андрею Маркову

журнал Гефтер

Станислав Анатольевич, поздравляем вас с выходом новой книги! Каков основной вывод вашей книги? Лидия Гинзбург участвовала в создании советского литературного проекта или она противостояла ему? Потому что многое в вашей книге показывает, что она во многом и созидала большой стиль хотя бы со стороны, из своего угла: тот же опыт постановки больших вопросов в прозе, опыт написания детективного романа, комикс по мотивам которого опубликован в приложении, в чем-то ведь это пересекается с большим стилем тридцатых годов?

— Книга не совсем про Гинзбург и соцреализм. То, как Гинзбург формировалась в советском литературном контексте тех лет, — вот основной ее сюжет. Я пытался понять, как начинающий литератор, учившийся у ученых-авангардистов, которые были вне советского мейнстрима, но играли очень важную роль в раннесоветской культуре, искала свое место в литературной ситуации конца двадцатых — начала тридцатых. Ведь первые шаги Гинзбург в литературе совпали с первой пятилеткой и началом идеологизации советской культуры. Причем когда она начинала писать, еще не было соцреализма, и одна из проблем этого периода — неразбериха, в которой неясно, кто каких взглядов придерживается, какие институции за что отвечают. Например, боялись РАППа, но вдруг его заклеймили, и кто-то даже подумал, что началась «оттепель». Впрочем, ненадолго. Совсем скоро соцреализм и Союз писателей забетонировали литературную жизнь. На «оттепель» приходится отречение Шкловского от авангарда. Для Гинзбург это тяжелое время. В этой неразберихе ее невинный роман для юношества чуть было не запретили. Издательство, цензура и другие институции контроля были дезориентированы необходимостью блюсти идеологическую верность в ситуации неразберихи. История публикации «Агентства Пинкертона», которую я пытаюсь реконструировать в одной из глав, — это как раз история о том, как в этих обстоятельствах писатель писал для того, чтобы опубликоваться без проблем, и нажил одни проблемы.

Читать далее:
http://gefter.ru/archive/9365

Все рецензии на эту книгу

Борис Корниенко

ПРАВЫЙ ДОН
казаки и идеология национализма (1909–1914)



Презентация книги в Таганроге

ТГПИ им. А.П. Чехова

В кратком вступительном слове Б.С. Корниенко в доступной форме раскрыл содержание книги, отметив, что она представляет собой реконструкцию истории возникновения националистических организаций на Дону в 1909-1912 гг., а также содержит анализ националистических проектов двух групп казачьих интеллектуалов, сформировавшихся в Новочеркасске в нач. XX века. В ответах на многочисленные вопросы Б.С. Корниенко не только детализировал отдельные сюжеты книги, но и вышел за рамки замысла своей работы, например, оценивая современный процесс возрождения казачества. Положительный отзыв книга Б.С. Корниенко получила от профессора Н.А. Мининкова. Известный ученый-казаковед в своем выступлении отметил высокий научный профессионализм автора книги, четкое следование им заявленной методологии, проблемность и полемическую заостренность книги.

Читать далее:
http://tgpi.ru/news/01-10-2013/3

Все рецензии на эту книгу

Хархордин О., Алапуро Р., Бычкова О., ред.

ИНФРАСТРУКТУРА СВОБОДЫ
общие вещи и RES PUBLICA



Семен Мануйлов

«Инфраструктура свободы» — в Череповце представили книгу, в основе которой лежит исследование города

официальный сайт города Череповца

«Часть полевых исследований проводили специалисты Европейского университета в Череповце. Мы пытались следовать в работе «социологии вещей», рассмотреть различные сложные техногенные сети современного города и посмотреть, к чему сводилась их трансформация за последние 20 лет. Причем не столько с точки зрения людей, как они по-новому начали объединяться в сообщества, или как менялась политика в России, а с точки зрения тех вещей, которые их связывали. Мы рассматривали город на уровне всей совокупности, а также отдельной единицы, такой, как ТСЖ, мы старались понять, как одна техногенная сеть отличается от другой».

Читать далее:
http://www.cherinfo.ru/news/61148

Все рецензии на эту книгу

Сергей Даниэль

СТАТЬИ РАЗНЫХ ЛЕТ



Сергей Даниэль. Статьи разных лет

АРТГИД

Сергей Даниэль — блестящий историк искусства, художник и педагог, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге. В сферу его интересов входят западноевропейская и русская живопись, теория изобразительного искусства, библейская иконография и структурная методология. Даниэль — автор целого ряда монографий по теории и истории искусства, среди которых «Рококо: от Ватто до Фрагонара» (СПб., Азбука-Классика, 2007), «Рембрандт Харменс ван Рейн. “Даная”» (СПб., Арка, 2007), «Сети для Протея. Проблемы интерпретации формы в изобразительном искусстве» (СПб., Искусство-СПб, 2002), «Европейский классицизм» (СПб., Азбука-Классика, 2003), «Искусство видеть. О творческих способностях восприятия, о языке линий и красок и о воспитании зрителя» (СПб., Амфора, 2006), а также статей, собранных под одну обложку в вышедшем в Издательстве Европейского университета сборнике. «Артгид» благодарит Издательство Европейского университета и лично Сергея Даниэля за возможность опубликовать на нашем сайте статью «Авангард и девиантное поведение».

Читать далее:
http://www.artguide.com/ru/articles/sierghiei-daniel-stat-i-raznykh-liet-spb-izdatiel-stvo-ievropieiskogho-univiersitieta-2013.html

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Владимир Саблин

"До свидания, дача!"

"Гудок" Выпуск № 34

аканчивается дачный сезон. А как развивалась дачная жизнь столетие назад? Погрузиться в ту эпоху помогает вышедшая недавно книга «Из города на дачу: социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860–1914)». В ней автор Ольга Малинова-Тзиафет прослеживает рождение моды среди городских жителей на выезд в наёмное летнее жильё.
Это было связано с активным строительством в Северной столице доходных домов, скученностью и обострением санитарных проблем. Дачный бум наступил в 1830-е годы. Постепенно сложилась система жизни на даче, завязывались дачные романы и знакомства, открывались театры, детские заведения, купальни. В немалой степени развитию дач способствовало строительство железных дорог под Петербургом. 

К 1860-м годам Петербургскую губернию пересекли четыре магистрали: петергофская ветка Балтийского направления, участок Варшавской дороги до Пскова, Царскосельская и Николаевская железные дороги. В 1870-х годах появились Финляндская железная дорога и ветка в сторону Ревеля (Таллина). Небогатые дачники стремились поселиться чуть подальше от дворцовых пригородов, вблизи железнодорожных станций. К примеру, наём в Петергофе достигал 1500 рублей, а чуть дальше, в Ораниенбауме, дача могла стоить 20–40 рублей за лето. Железнодорожные магистрали стали каркасом для расширения дачной зоны. Дачники и домовладельцы ходатайствовали об открытии новых станций, но им, как правило, предлагали взять на себя значительную часть затрат по возведению платформ. Так были сооружены перроны в Мариенбурге, Купчино, Пудости. Дачное дело было столь выгодным, что домовладельцы готовы были вкладывать свои средства и строить станции. 

Читать далее:
http://www.gudok.ru/zdr/169/?ID=969212&archive=31041

Все рецензии на эту книгу

Ник Барон

КОРОЛЬ КАРЕЛИИ
Полковник Ф. Дж. Вудс и британская интервенция на севере России в 1918–1919 гг.



ecoross1

chto_chitat

Герой книги родился в рабочем квартале Белфаста в 1880 и умер в тихой английской деревушке в 1961 г. - т. е. от Александра II Освободителя до Юрия Гагарина. Он воевал   под началом  основателя движения скаутов против буров,  ввозил контрабандой оружие в Ирландию (против сторонников самоуправления), в Первую мировую воевал во Фландрии. В 1918 возглавил Королевский Ирландский Карельский полк (sic!), при поддержке британского авианосца воюющий  против Белой гвардии финнов и вдобавок немцев. Был инспектором в Литве, избирался в Белфасте.  Как будто этого мало, к концу 30-х многие его друзья были британскими фашистами (но свидетельств, что сам Вудс был или симпатизировал - нет). По образованию Вудс был вообще-то текстильным дизайнером, и его рисунки украшали столовое и постельное белье на одном небезызвестном лайнере.
Автор (т. е. Ник Барон) отмечает, что фигура Вудса исключительно противоречива, мемуары написаны в стиле лучших приключенческих романов того времени (и это так), поэтому, даже несмотря на колоссальную работу с документами, установить его биографию пропуски полностью не позволяют (вторая часть книги - это биография Вудса, первая - его мемуары о Карелии).  Однако его жизнь была и историей целого поколения людей, и это, на мой взгляд, Барону удалось показать  просто блестяще. Также надо отметить кропотливую работу переводчика, постоянно проверяющего и уточняющего мемуариста по мере надобности.

Читать далее:
http://chto-chitat.livejournal.com/10976946.html

Все рецензии на эту книгу

Борис Корниенко

ПРАВЫЙ ДОН
казаки и идеология национализма (1909–1914)



Сергей Простаков

"Свой чужой в риторике донских казаков"

"Русская планета"

Сегодня, когда современное казачество, бывшее в глазах «общественного мнения» историческими реконструкторами, все чаще предстает в тех же глазах в качестве клоунов, любой серьезный разговор об историческом феномене сословия воинов-землепашцев выведен на обочину российских интеллектуальных дискуссий. И подавно мало кому интересны процессы, происходившие в казачестве накануне 1917 года. Между тем, если история никого не учит, то материал для размышлений над сегодняшним днем предоставить в состоянии.

Книга историка Бориса Корниенко «Правый Дон» посвящена малоизвестной теме – распространению идеологии национализма среди казаков. Автор придерживается не «ортодоксальной» точки зрения, принятой среди российских интеллектуалов: он разделяет понятия черносотенства и национализма, которые обычно отождествляют применительно к России столетней давности. Но книга интересна в большей степени другим: она позволяет услышать голос донских интеллектуалов, осознававших скорую гибель казачества под ударами модернизации и пытавшихся сохранить свое сословие в стремительно меняющейся стране.

Читать далее:
http://rusplt.ru/society/kornienko.html

Все рецензии на эту книгу

Вадим Волков, Олег Хархордин

ТЕОРИЯ ПРАКТИК



Авторы о книге пять лет спустя

Куда ушла теория практик?

Слон.ру

В конце мая в Европейском университете в Санкт-Петербурге состоялась встреча с авторами книги «Теория практик» Олегом Хархординым и Вадимом Волковым. Исследователи рассказали о том, над какими вопросами они работали после выхода в 2008 году ставшего классическим труда. Slon приводит сокращенную версию выступлений.

 

Олег Хархордин

Что же случилось с тех пор, как мы издали книгу? Я в своем выступлении во многом перескажу статью, которая недавно вышла в журнале «Социс». В ней я начинаю с того, что когда мы изучали, преподавали, а потом описали некоторые аспекты теории практик, мы в основном фокусировались на различного рода повседневных и телесных практиках. В какой-то момент, однако, стало ясно, что мы мало внимания уделяли вещам. Мы могли, например, очень хорошо преподавать концепции техники тела у Марселя Мосса, но почему-то не упоминали молотки, гвозди и разные другие предметы, которые вписаны в эти техники. Мне вспоминается пример времен Первой мировой войны – с лопатками, с их помощью копали траншеи. Тело мы, казалось, анализировали, но отличие формы английской лопатки от французской, на которое обращал внимание Моссе, проигнорировали. Это тем не менее играет в социологии вещей очень важную роль. В нашей эмпирической работе или теоретических размышлениях нужно адекватно отразить значение этих вещей: что они там делают, если не играют три классических роли, которые приписывают им в социальной науке? Как мы можем увидеть вещи, если не рассматриваем их ни как инструмент, ни как арену действия, ни как носители значений, вложенных в них при конструировании?

Внимание к вещам приводит к тому, что типичный социальный конструктивизм, который господствовал в последние 30 лет, ведет к «безумной легкости бытия», когда, в соответствии с Вебером, действие рассматривается как прежде всего ориентированное на восприятие значения вашего действия другим. А вы занимаетесь только интерпретацией или реинтерпретацией поведения.

Что и как я пытался сделать, чтобы избавиться от этого ощущения неизбывной легкости бытия конструктивизма, уйти от облегченного варианта теории практик, в которых не было вещей? Вот два основных направления исследований:

 

  1. Во-первых, я хотел посмотреть на так якобы знакомые нам феномены общества и государства и нагрузить их вещами. Для этого пришлось пойти в историю и посмотреть те способы жизни вместе, где вещи нельзя было не заметить. Например, среди рaзличных форм жизни, зарегистрированных исторически, – тех, которые мы теперь обычно некритически приравниваем к понятию «общество», есть способ жизни вместе под названием res publica, где вещи выходят на передний план. Мы не уделяем обычно достаточно внимания этому выражению, которое схватывало очень специфическую форму жизни, и говорим, что у римлян – как и у нас сейчас, в 2013 году, – было «общество», что у римлян было «государство». Мне же хотелось посмотреть более детально и тщательно, что же римляне делали с этими двумя словами: «res» – что означало в латинском «вещь» или «дело», то есть «все, что деется», и «publica» – «принадлежащий народу» или «касающийся народа». В XVIII веке в переводах латинских трактатов на русский язык это выражение иногда передавали как «общенародные» или «гражданские» вещи; тогда вещная коннотация этого термина была очевидной для многих. Что же знали римляне про «вещи публичные» такого, что забыли мы?

  2. Во-вторых, мне хотелось не только отправиться вглубь истории, но посмотреть и на наш современный город новыми глазами, то есть сместить фокус внимания с людей на вещи. Посмотреть, как функционируют те из них, что являются основой нашей повседневной жизни: водопровод, различные аспекты других инфраструктурных сетей жизни города, здания, транспорт. Чтобы их сравнить, мы взяли теорию Бруно Латура, книгу «Reassembling the Social», перевод которой недавно редактировал Виктор Вахштайн, – это акторно-сетевая теория. Мы решили (с группой исследователей, с которой начали этот обширный проект) проанализировать два типа сетей: одна – это двор, другая – город. Хотелось сравнить, насколько они совпадают в своей структуре и насколько различны. Набор или сеть вещных и человеческих элементов под названием «город» или «двор»: что между ними общего и в чем отличия? Книга по итогам этого исследования вышла в издательстве «Routledge» в 2011 году под несколько странным названием «Political theory and community building in post-Soviet Russia» (в 2013 году она опубликована по-русски).

Читать далее:
http://slon.ru/calendar/event/965772/

Все рецензии на эту книгу

Сергей Даниэль

СТАТЬИ РАЗНЫХ ЛЕТ



Ольга Гаврикова

"Игра в классики"

ART1

«Беспредметное искусствознание» обнаруживает горячий пыл автора, позицию, отстаивать которую он собирается очень серьезно, потому что речь пойдет не просто о великом зле современности: «автоматизме новаторства», художественном рынке или совсем уж инфернальном образовании – «концептуальных службах современной эстетики» (это все на поверхности), – а о своем месте – квадрате в сетке классиков. Похоже, что к 1994 году мэтр уже «застыл», как и прогнозировал Валери, а вокруг еще все двигалось. Та самая семиотика, чьи строгие научные термины синтактика-семантика-прагматика или индекс-икона-символ ранее казались диковинкой, уже значительно пополнились. В 1991 году в журнале Art Bulletin вышла одна из ключевых статей направления «Semiotics and Art History» Мики Бал и Нормана Брайсена (переведена в 1996 году в «Вопросах искусствознания»), оперирующая углубленными прежними и новыми понятиями. В их числе и сложный в отношении границ «фрейминг», вместо статичного, всегда данного во всей полноте, прозрачного и позитивного «контекста», и даже «психоанализ как семиотическая теория» (во Франции это сближение произошло еще раньше, в 70-е годы). Отсюда в том, что «если соцреализм стар, дряхл, антихудожественен, то, скажем, сюрреализм – нов, свеж и непременно художественен» можно увидеть и выпад против западных прыжков и вбок, и вперед, и наискось.

Какого предмета, согласно автору, лишает несчастных коллег хворь – «беспредметное искусствознание»? Вещей «действительно серьезных – композиции, плоскости, пространства, линии, цвета, фактуры». Даниэль выступает сразу против и искусства, устремленного в будущее, и его аналитика – искусствознания, смешивая их в коктейль. Однако я против такого смешения. В искусстве «новой изобразительности» не всегда присутствуют эти серьезные вещи…  Да и Гоголем с Набоковым не покрыть эту изобразительность. А то, что с границами не все четко, так ведь даже в математике есть такая вещь как «нечеткие множества» (не на нее ли когда-то смотрела семиотика?).

В любом случае, позиция Даниэля против игр и за Валери – это позиция. С ней можно быть согласным, а можно и нет, но она есть, и это главное. У классика должна быть позиция, у Панофского с Вельфлиным она есть, есть и у Даниэля.

 

Читать далее:
http://art1.ru/art/igra-v-klassiki/

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Интервью Григора Атанесяна с автором

«Дача — пространство для поиска социального лифта»

The Prime Russian Magazine

Г. А.

Можно ли сказать, что вся ваша книга об эволюции: от этимологии слова «дача» до эволюции причин, на дачу людей отправлявших?

О. М.

Вы знаете, самым важным для меня было показать, как общество меняется под воздействием реформ, в данном случае — реформ Александра II. Моя книга — о городе, и дача как таковая здесь элемент системный. Каким образом рассматривать, как меняется общество? Нужно выбирать какие-то коридоры, темы, потому что в целом ничего рассмотреть нельзя, выходит «взгляд и нечто».

Г. А.

Почему именно дача стала индикатором перемен в обществе в вашем исследовании?

О. М.

Дача — это еще одна особенность городского мира, и на даче раньше протекала половина годового цикла, проходила половина всей жизни. Когда меняется общество, меняются особенности его годового цикла. И через особенности дачной жизни можно очень многое узнать об обществе вообще.
Дачную тему я начала разрабатывать случайно. В университете я делала диплом про усадьбы, и мне хотелось написать о том, как расширялось дачное пространство вокруг Петербурга. Моя книга выросла вокруг четвертой главы («Железная дорога и “открытие” Петербургской губернии»). В конце XIX века оказываются заселенными еще недавно дикие места в окрестностях Петербурга, и в это время мы уже видим в них необходимую инфраструктуру — магазины, лавки. Эта территория превращается в часть города, и мне хотелось показать, почему этот процесс протекает именно в конце XIX – начале XX века. Почему это происходит и кто в этом заинтересован, кто инспирирует этот процесс. Я до самого конца не представляла, как сложится эта книга. И она сложилась как исследование о городе и о городском обществе.

Г. А.

Судя по примерам, приводимым в вашей книге, изменения в обществе, о которых вы пишете, качественно были измельчанием, историей упадка.

О. М.

Да, это действительно так. Но, с другой стороны, в городском обществе решать какие-то глобальные вопросы очень трудно, потому что непонятно, кто за это ответственный. Существует, например, огромное количество проблем в городской жизни и политической сфере современных Москвы и Петербурга, но очень долго, до самого конца 2000-х годов об этом никто не говорил, и только вслед за волной политических протестов эти вопросы стали всерьез обсуждаться. Мои герои, жившие в конце XIX века, боролись, как умели, но в их время этого мейнстрима не было. Это не измельчание, а закручивание политического курса. Тем более что с убийством Александра II даже та относительная свобода, которую получила пресса в результате реформ, была ограничена. Поэтому не вина героев в том, что они, скажем, не боролись за канализацию, это скорее их беда.

Г. А.

Между строк вашей книги читается мысль о том, что провал проектов изменения городского пространства Петербурга был одной из важных причин революции.

О. М.

Проекты по благоустройству Петербурга — строительство канализации, дамбы, новых трамвайных линий, переустройство улиц — было невозможно осуществить частным образом. Государство же долгое время не брало на себя ответственность за эту сферу. В Англии того времени крупные компании занимались этим сами, например расселяли своих рабочих. В России это тоже происходило, но в очень ограниченном масштабе. Государство же не решало важные проблемы, в том числе городские. Революция, разумеется, произошла не из-за того, что в Петербурге не было канализации, но жители города ее поддержали не просто так. Если городское управление не заботится о важных проблемах городского хозяйства, происходит взрыв. Я бы провела параллели между рабочими той поры и современными гастарбайтерами. Рабочие — выходцы из деревень в эпоху, когда диалекты были еще очень сильны, — говорили на таком же диком для петербуржцев языке, как гастарбайтеры в наше время. Они жили в совершенно ужасных условиях, был даже такой вариант съема жилья, как «пол-койки», т. е. приходилось делить постель с незнакомым прежде человеком. Это были люди, о которых никто не хотел заботиться. Надо учитывать, что городское пространство в то время было вертикальным. Богатые и бедные люди не были расселены по районам, они жили в одном и том же доме, но у них была разная среда обитания, в том числе бедные попадали к себе домой через черную лестницу, а богатые — через парадный вход. На лестнице они не встречались, но на улице неминуемо сталкивались. И у обеспеченных горожан такое соседство вызывало беспокойство. Оно поддерживалось периодическими вспышками насилия со стороны рабочих в отношении среднего класса, часто в адрес самых слабых, беззащитных его представителей. И звучали призывы вернуться к крепостному праву, золотому времени, когда крестьяне были в деревнях и не наводняли города. Сейчас такая же ситуация складывается с мигрантами, потому что националисты предлагают их вернуть обратно туда, откуда они приехали. Они хотят вернуть страну в прошлое. Как писал Довлатов: «Многие даже считают, что будущее наше, как у раков, — позади». Это чревато очередным взрывом, потому что проблемы города нужно решать. Невозможно убрать куда-то людей, нужно придумывать остроумные решения вопроса.

Г. А.

Дачный бум, по вашей книге, произошел из-за провала проекта субурбанизации, и дача стала местом для внутренней эмиграции среднего класса.

О. М.

Я привожу примеры борьбы среднего класса, т. е. пассажиров третьего класса, права и возможности которых ограничены. Это слой, состоящий из разнородных групп и находящийся между аристократией и рабочими. Соответственно, среди этих людей были купцы, предприниматели, профессора. Недостаточная активность этих слоев привела к провалу городской политики. Это был эгоизм людей, у которых всего достаточно. В Петербургской городской думе заседали домовладельцы, у которых всего хватало (хотя, безусловно, их субъективное ощущение было иным). Конечно, они не рассчитывали, что их действия могут так быстро привести к таким негативным последствиям. Но это не умаляет их вины. Поэтому со временем я смогла избавиться от ностальгии по дворянскому миру и дореволюционной России. После таких штудий романтизма становится все меньше и меньше. Жизнь большая, и заботиться о ближнем своем ничуть не менее почетно, чем заниматься высокими искусствами.

Г. А.

Дачное пространство в вашей книге предстает как место свободы: там размываются социальные границы, происходит адюльтер...

О. М.

Адюльтер — это не главное. (Смеется.) Мне хотелось показать, что жесткое разделение на социальные круги и группы на даче не работало. На даче происходило общение между самыми разными кругами. Мой любимый пример: прабабушка вспоминала, что они на даче выходили и «видели народ», будто в театр ходили. Это место свободы от городских условностей. Это пространство, где можно взаимодействовать с неожиданным людьми, желательнее всего — с теми, которые выше по статусу, и потом этим гордиться. Это получалось не всегда, существовали дачные риски, вроде брачных аферистов, которые могли навсегда погубить репутацию девушки. Дача — пространство для поиска социального лифта, реального или символического: девушке — удачно выйти замуж, матушке — познакомиться с каким-нибудь важным семейством. Дачники были туристами в собственном отечестве: они ни о чем не заботились, не старались преобразовать окружающий мир. Это было общество дикого капитализма, как и современное нам российское общество.

Г. А.

Работая над книгой, вы проанализировали огромное количество жалоб петербуржцев конца XIX — начала XX века на их жизнь.

О. М.

Мне кажется, жалоба — явление позитивное. Жалобы в газеты были методом борьбы, способом обращать внимание читателей на маленькие проблемы и заставлять их задуматься. Газеты пытались бороться с бесправным положением многих горожан и беспределом, например через колонку мирового суда. Если человек упомянут там, то на него всегда будут показывать пальцем, в газете будет описано, в чем конкретно ты виновен. Петербург был еще очень маленьким, и все боялись позора. Городское общество боролось за свое достоинство. Домовладельцы не хотели попасть в городскую хронику, и это было практически единственным средством жильцов на них воздействовать.

Читать далее:
http://primerussia.ru/interview_posts/220#.Uej2oPdG8Fk.facebook

Все рецензии на эту книгу

Сергей Даниэль

СТАТЬИ РАЗНЫХ ЛЕТ



фрагмент статьи "Беспредметное искусствознание"

ART1

Издательство Европейского университета выпустило в свет сборник статей Сергея Даниэля — петербургского искусствоведа, получившего известность в конце 80-х — начале 90-х годов благодаря таким книгам, как «Картина классической эпохи» (1986) и «Искусство видеть» (1990). Новое издание охватывает 35-летний период научной деятельности автора и включает статьи, посвященные различным проблемам искусства и искусствознания. В ближайшее время мы непременно опубликуем рецензию на этот сборник, а пока предлагаем вниманию читателей одну из вошедших в него статей (в сокращенном варианте), впервые опубликованную почти 20 лет назад в журнале «Вопросы искусствознания» (1994, № 1, с. 111–122) и, по воспоминаниям современников, вызвавшая определенный резонанс в искусствоведческой среде.

Существует стандартная формулировка, в былые времена часто использовавшаяся в периодических изданиях: «Редакция может быть не согласна с мнением автора». До сего момента мне ни разу не приходило в голову воспользоваться ею. А теперь воспользуюсь: мне эта статья представляется типичным образчиком консервативной критики, за сто лет не слишком далеко продвинувшейся в своей аргументации. Оставляю, однако, читателю право судить самостоятельно.

А. Ф.

Читать далее:
http://art1.ru/art/bespredmetnoe-iskusstvoznanie/

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Strelka Press

"Там и сосны и грибы, земляника и дубы"

Институт "Стрелка"

Феномен дачи – не то, чтобы уникально российский, но достаточно к этому близок: всем известно, что своего слова в английском для дачи нет, она так и называется, «дача». Возможно именно поэтому книги на соответствующую тему чаще выходят за рубежом, чем у нас: достаточно назвать хотя бы совсем недавнюю монографию Стивена Ловелла «Летний народ. История дачи с 1710 по 2000 гг» или «Дачные идиллии» Мелиссы Колдуэлл. Для отечественных авторов дача чаще представляет собой чисто культурный феномен, – и книга Малиновой-Тзиафета интересна как раз тем, что она выбивается из этого ряда.

Сегодня больше половины жителей Санкт-Петербурга имеют дачи, расположенные иногда на расстоянии почти двухсот километров от города, – но автор поначалу обращается к тем временам (а именно ко временам Петра I), когда слово «дача» означало совсем не то, что сейчас, а пожалованную императором землю с усадьбой. В 1830-х годах, вместе с ростом населения города, участились эпидемии, в частности, холера – и всё больше жителей хотели провести лето на природе. Тогда, собственно, «дача» и демократизируется, а слово начинает обозначать не дворец, а куда более скромную постройку. Однако в основном книга посвящена второй половине XIX века, когда после освобождения крестьян, приток населения в крупные города спровоцировал социальные, психологические и просто санитарные проблемы. С этого момента, как пишет Малинова-Тзиафета, дача начинает приобретать знакомые нам сегодня черты.

Дачное пространство складывалось благодаря строительству новых железнодорожных веток и станций, – но поскольку довольно долго дачи по большей части арендовали, а не строили, между владельцами возникла конкуренция, способствовавшая формированию все новых и новых мест, приспособленных для дачного отдыха горожан, и модернизации старых. Издавались путеводители по дачным местностям, выходили многочисленные статьи в газетах. От уровня достатка дачников выбор места практически не зависел, – люди с разным достатком просто жили в разных домах.

Читать далее:
http://www.strelka.com/blog_ru/dachas/

Все рецензии на эту книгу

Хархордин О., Алапуро Р., Бычкова О., ред.

ИНФРАСТРУКТУРА СВОБОДЫ
общие вещи и RES PUBLICA



Институт "СТРЕЛКА"

«Инфраструктура свободы» — исследование, посвященное проблемам общественного, или публичного пространства, и созданию в начале нулевых такого пространства в Череповце, где благодаря усилиям жителей и мэра общественная зона ЖКХ стала общей. Автор задается вопросом, как организовать городскую структуру таким образом, чтобы зона «общественного» была одновременно зоной «общего», и откуда взять на это ресурсы.

История в Череповце получила продолжение: городская администрация заинтересовалась этим случаем, и в этом году Европейский университет вместе с Фондом Кудрина запустили проект так называемого партиципаторного бюджетирования — института, который позволяет обычным гражданам (не чиновникам и не депутатам) получить доступ к формированию городского бюджета.

Разговор начнется с представления книги Олега Хархордина «Инфраструктура свободы», а затем состоится ее обсуждение с участием социолога Виктора Вахштайна и журналиста Ксении Чудиновой.

Олег Хархордин — ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор факультета политических наук и социологии, доктор философии (Калифорнийский университет) и автор книги «Теория практик».

 

Читать далее:
http://www.strelka.com/%D0%B8%D0%BD%D1%84%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%80%D1%83%D0%BA%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0-%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D1%8B/?lang=ru

Все рецензии на эту книгу

Мишель де Серто

ИЗОБРЕТЕНИЕ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
1. Искусство делать



Михаил Степанов

"Поэтика изобретения"

Международный журнал исследований культуры. №3(12)2013

Одна из самых известных и влиятельных книг французского историка и антрополога Мишеля де Серто «Изо-
бретение повседневности. 1. Искусство делать« впервые целиком издана на русском языке. Это, действительно, событие, так как за более чем тридцатилетнее существование (первое французское издание 1980 года) книга стала классикой, а предложенные идеи — одним из важнейших направлений современной методологии исследований культуры. Теперь и русскоязычный читатель может обратиться к первоисточнику исследований повседневных практик и обыденной жизни, то есть всего того, что окружает человека и зачастую выпадает из зоны рефлексии.
История исследовательского проекта, получившего название «Изобретение повседневности«, подробно рас-
крывается в предисловии Люс Жирар «История одного исследования«. Мишель Де Серто, совместно с коллективом
единомышленников планировал издать четыре книги под одним названием, вышли же в свет лишь две первые. Мак-
симой всего проекта стало утверждение активного творческого характера анонимных действий пользователей, вы-
растающих из разлома устоявшихся структур потребления культурной продукции и реальных практик использования
этой продукции.

 

Весь текст

Все рецензии на эту книгу

Мишель де Серто

ИЗОБРЕТЕНИЕ ПОВСЕДНЕВНОСТИ
1. Искусство делать



АРТГИД

Мишель де Серто (1925–1986), историк и философ, иезуит и доктор богословия, стал одной из ключевых фигур «постструктуралистской революции» в теории культуры. Де Серто сделал предметом исторического исследования то, что классическая теория культуры считала программно ненужным, — повседневность. Если до него история и теория культуры четко разделяли человеческую деятельность на ценный культурный продукт (из которого творится история) и не заслуживающий внимания быт, то Серто повернулся именно к быту. Для Серто повседневность не просто несет в себе массу культурных смыслов; он впервые предлагает рассматривать повседневность нетворческих потребителей как активную деятельность, совокупность тактик, перерабатывающих массовую культуру и предлагающих новые пути ее использования. В Издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге впервые на русском языке вышла первая часть одной из главных книг Мишеля де Серто «Изобретение повседневности» (1980). С любезного разрешения издательства «Артгид» публикует фрагмент книги.

Читать далее:
http://www.artguide.com/ru/articles/mishiel-die-sierto-izobrietieniie-povsiednievnosti-1-iskusstvo-dielat-spb-izdatiel-stvo-ievropieiskogho-univiersitieta-v-sankt-p.html

Все рецензии на эту книгу

Здравомыслова Е., Роткирх А., Темкина А., ред.

НОВЫЙ БЫТ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Гендерные исследования повседневности
Коллективная монография



TAMARA MARTSENYUK

EUROPE-ASIA STUDIES. iFirst, 2013, 1–2

Все рецензии на эту книгу

Хархордин О., Алапуро Р., Бычкова О., ред.

ИНФРАСТРУКТУРА СВОБОДЫ
общие вещи и RES PUBLICA



«Если у вас дома не будет воды неделю, что будет? Да ничего»

Slon.ru

Заказывали одни, а пользуются другие

Планировка и застройка советских городов и поселков длительное время осуществлялась зачастую без учета специфики территорий, по типовым проектам. Таким образом, администрация города не могла влиять на выбор технологий в сфере жилищно-коммунального хозяйства. В Череповце, например, государственные органы СССР в 1980-х годах «давили на город», предлагая строить одну из городских тепловых станций – южную котельную – по открытой схеме теплоснабжения. Такое строительство требовало меньшего количества инвестиций, но обладало при этом худшими характеристиками для конечного потребителя. До 1980-х годов металлургический комбинат настаивал на закрытой системе теплоснабжения, однако в период постройки данной котельной про свое решение, как казалось, просто забыл: металлурги не вмешивались в спор министерств по поводу создания объекта своей же собственности. В результате в середине 2000-х годов город решал проблемы той давней стройки по более дешевому варианту и боролся с проблемой сероводорода в трубах, с постоянным недовольством горожан и судебными исками по поводу плохого качества воды. 

 

Чья лужа? Ничья!

Череповецкие промышленные предприятия создавали собственные жилищные компании, имущество которых не было сконцентрировано в одной части города. Эти жилищные предприятия вынуждены были содержать имущество в разных частях города, а персонал этих предприятий тратил много времени на перемещение между своими объектами... 

 

Был анекдотический случай в 1995 году. Проезд между домами, там образовалась лужа. Машина заехала и утонула выше дверей. Мужик, конечно, не утонул, вылез, но машина была погублена. Он – в суд. Оказывается, граница... здесь одно предприятие, здесь другое... и каждый, конечно, от себя [Респ. 7].

 

...Проблема обслуживающих компаний не была устранена и в 1990-е годы, после передачи жилых зданий промышленных предприятий в городскую собственность. На момент сбора данных – 2005–2007 годы – муниципальные жилищные предприятия, сохранившие структуру жилого фонда советского образца, обслуживали дома, расположенные по всему городу. Сохранение столь неудобной для всех ситуации объяснялось тем, что осуществить передачу домов от одной жилищной компании другой было достаточно сложно из-за различий в характеристиках жилого фонда, которые вели к различным издержкам на содержание и ремонт.

 

 

            95% питьевой воды расходуется зря

          Из-за технических особенностей подачи воды эксперты говорят о нерациональности системы, существующей в большинстве российских городов, при которой вода питьевого качества идет и на хозяйственно-бытовые нужды, и на тушение пожара, и в слив унитаза. По словам представителей «Водоканала», лишь пять процентов от общего объема воды идет на утоление жажды и приготовление пищи:

Хотя у нас ведь как: одна вода идет и на слив унитаза, и в кран. Так, наверное, быть не должно, но у нас ведь одни трубы. У нас одна вода, она всем подается – и в пожарный гидрант, и на горячую воду.

 

 

Ну, плохо будет, неудобно без воды? Потерпите

Вот так представители местной администрации ярко описали свое общее восприятие роли жителей в секторе ЖКХ:

Если у вас не будет воды дома неделю, что будет? Да ничего, в принципе, не будет! Ну, плохо будет, неудобство, вам воду привезут, вы спуститесь, нальете в колонке воды. В магазин сходите и купите. Если не будет на предприятии воды, например на хлебокомбинате, на молкомбинате... да ничего не будет. Ответственность-то разная, там должны по-разному содержаться эти трубы. По-разному ремонтироваться, группы дежурные будут и тому подобное... что такое воды на «Северсталь» не подать? Там мощное производство, там охлаждения не будет, там все встанет [Респ. 4].

Читать далее:
http://slon.ru/books/esli_u_vas_doma_ne_budet_vody_nedelyu_chto_budet_da_nichego-946536.xhtml

Все рецензии на эту книгу

Гаспаро Контарини

О МАГИСТРАТАХ И УСТРОЙСТВЕ ВЕНЕЦИАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
пер. с лат., вступ. статья и коммент. М. А. Юсима; под ред. М. М. Крома и О. В. Хархордина



Александр Марков

"Русский журнал"

Многолюдье Венецианской республики всегда было расчерчено силовыми линиями готовых топосов, общих мест. Панегиристы восхваляли Венецию за миролюбие и начальную деловитость: если другие города основывали свирепые воины, и Ромул не смог удержать руку от убийства Рема, а сиротам Рема пришлось основывать Сиену, то Венецию выстроило согласие граждан. Изначально жители Венето были торговцами, ищущими подлинного согласия интересов и истинной коммерции – то есть, свободного оборота идей, мыслей, речей и финансовых активов. Можно видеть, как в риторике венецианского нерушимого согласия, особой прозрачности замыслов, в которой видна вся глубь веков, рождался особый юный дух предприимчивости. Эта предприимчивость состоит не просто в том, чтобы обеспечить цех работой, а себя – очередными материальными сокровищами, но в том, чтобы создать единый форум, на котором заработанное может сразу стать инвестицией. Венеция соединила старые представления о банковском капитале как о ростовщичестве с новыми представлениями об обороте капитала как об экономической стратегической игре, и тем самым освободила ранний капитализм от былой рутины выкачивания прибыли, от рабства у тактики, открыв стратегические горизонты.

Трактат Контарини, современника Лоренцо Лотто, кардинала-обновленца и блестящего стилиста – одновременно апология торгового государства и созидание его места в истории. Контарини соглашается и с мнениями соотечественников, и с мнениями чужеземцев: да, Венеция удобно расположена, да, она всемирный рынок товаров и услуг, да, ей благоволят все рациональные и иррациональные силы. Но при этом он находит и новые слова для привычных институтов: например, совет десяти (едва ли не первый пример европейских спецслужб) оказывается тираноборческим органом, способным нейтрализовать новых Катилин, а дож выглядит прирожденным полководцем, который всегда защищал городские запасы от пиратов. Сначала читать такие описания политической реальности неприятно – неприглядные дела оказываются наспех прикрыты примерами римской доблести. Но после становится видно, что для Контарини администратор в Венеции – это тот, кто умеет защищать не только родные стены и родной очаг, но и благополучие людей, простые человеческие радости, может защищать сказку жизни, которая немыслима без уюта. «Сенат обратил свои помыслы», – это уже не поспешное принятие решений политическим классом, а умение создавать правила игры, которые выглядят как разумные, и потому в текущей политике становятся более чем уместными. Язык, предназначенный для описания тактики, описывает стратегию – это венецианскому своеобразному предшественнику Ришельё было трудно сделать в оригинале, еще труднее передать в переводе, но вдумчивый переводчик с этим справился.

Читать далее:
http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Pyat-novyh-knig-otchet-za-pervyj-kvartal

Все рецензии на эту книгу

Геральд Рауниг

ИСКУССТВО И РЕВОЛЮЦИЯ
художественный активизм в долгом двадцатом веке



Екатерина Наумова

Проект трехмерной революции

ART1

Переведенная на русский язык книга Геральда Раунига оказалась необычайно актуальна в контексте развивающейся протестной ситуации в России и стала своего рода настольной книгой политически активных художников и интеллектуалов.

Название книги сразу же отсылает нас к фигуре итальянского экономиста и исторического социолога Джованни Арриги и его работе «Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени». Понятие «долгий век»», введенное
Ф. Броделем, описывает системные циклы накопления капитала, которые длятся дольше столетия и потому не укладываются в рамки объективной исторической «столетней» цикличности. В ситуации «долгого века» мы имеем дело с историей процесса становления капитализма, которая отличается нелинейным, прерывистым характером. По мнению Арриги, история развития капитализма сингулярна, внутренне противоречива и прерывиста.

Конструкцию «долгого века», разработанную представителями миросистемного анализа, кладет в основу своего повествования об искусстве и политике Геральд Рауниг и делает он это, как мне кажется, не случайно. Его проект состоит в том, чтобы написать историю наложения планов политики, искусства и жизни как некую трехмерную модель, которая спорит с идеей линейного исторического прогресса, основанного на объективных фактах, и тем самым уклоняется от нарратива о первоначале. Новая история искусства Геральда Раунига длится сто тридцать лет, начиная с боев Парижской коммуны 1871 года и находит свое завершение бурным летом 2001 года в антиглобалистских выступлениях против саммита Большой Восьмерки в Генуе. В то время как в учении Арриги «долгий двадцатый век» американского цикла накопления капитала, начавшийся в конце XIX века, все еще длится …

Текст Раунига ценен тем, что автор разрабатывает свой способ говорить об искусстве с опорой на философский методологический аппарат, разработанный такими мыслителями как Делёз и Гваттари, Хард и Негри и др. Основной момент в рассуждениях Раунига заключается в том, что он выступает против попыток мыслить искусство и революцию/искусство и жизнь в рамках логики синтетического единства. Он говорит о несвязном совмещении искусства, политики и жизни, в силу чего ассамбляж «искусство, политика, жизнь» может выступать как подрывная практика, изменяющая устоявшиеся отношения власти. Следуя мысли раннего Маркса, автор отдает предпочтение тем активистским практикам, которые создавали предпосылки для перманентного революционного процесса. Рауниг мыслит революцию как незавершенный и незавершаемый процесс, возникающий «до» и «вне» государства.

По сути, работа Раунига – это анализ эффективных и неэффективных стратегий сопротивления. Объектом критики оказывается так называемая «одномерная революция», которая осуществляется в соответствии с логикой «восстание – захват власти» и при этом подчиняется линейному характеру истории. Такие революции, как считает Рауниг вслед за Марксом, лишь усовершенствуют функционирование государственного аппарата, а не деконструируют его. Главная ошибка таких революций состоит в том, что они реализуют модель поэтапных действий, где сначала есть цель (захват власти), а потом построение нового общества. Модель поэтапности на самом деле закрепляет властные отношения, так как представляет собой борьбу партий за господство. Неудача одномерных революций состоит в том, как полагает автор, что они следуют логике партийности, тогда как партия – это уже силовое, иерархическое образование. В связи с этим Рауниг задается вопросом: как партия может деконструировать отношения власти, если сама ими насквозь пропитана? Анализируя либидинальную подоплеку протеста, автор говорит о том, что политическая стратегия одномерных революций может быть охарактеризована как «соблазн» революционера государственным аппаратом: константа желания революционера реализуется в стремлении к соблазняющей функции партии (пример – революция 1917 года в России).

Вместо поэтапной одномерной революции Гераль Рауниг предлагает концепцию революционной машины как триады: сопротивление, восстание и учредительная власть одновременно. Через эти три компонента революционная машина реализует себя как непрерывно движущийся ассамбляж, где невозможно определить момент «до» и «после», где «начало» и «окончание» движения просто невозможны. Революция, говорит нам автор, не развивается от одной точки к другой – наоборот, никакое будущее непредставимо в плане имманентной трехмерной революции. Цель такой революции состоит в том, чтобы деконструировать государство как форму.

Примером реализации таких успешных революционных действий для Раунига оказывается национальная армия освобождения – сапатисты, которые в 1994 году заняли муниципальные центры штата Чьяпас на юго-востоке Мексики. Автор полагает, что их действия носили революционный характер, так как реализовывали политику ускользания от любых форм представительности: отклонение форм господства, самоорганизация прямо посреди переговоров (постоянная возможность отзыва делегатов, каждодневные конференции, переговоры с представителями правительства и т.п.), развитие новых форм организации общества. На примере сапатистского движения Рауниг показывает удачное сопряжение сопротивления как одного из компонентов революционной машины и экспериментальное опробование учредительной власти.

Читать далее:
http://art1.ru/art/proekt-trexmernoj-revolyucii/

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии



Данила Давыдов

"Книжное обозрение" №5

Новая серия, посвященная русскому авангарду, обещает концентрироваться на «текстоцентричном» аспекте, иначе говоря – в первую очередь обращать не на мифы и концепты, но на конкретные артефакты авангардного движения (при всей условности такого деления). Не случайно в этом смысле, что первый выпуск серии посвящен Велимиру Хлебникову; известные исследователи авангарда Софья Старкина и Андрей Россомахин предлагают исследование классического хлебниковского антивоенного манифеста «Труба Марисиан». Исследователи дают подробнейший анализ места этого манифеста в хлебниковских биографии и творчестве, приводят тщательный контекстный комментарий. Наконец, нельзя не отметить репринтное воспроизведение самого манифеста

Читать далее:
http://www.knigoboz.ru/?section=news&news_id=859

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии. 2



Данила Давыдов

"Книжное обозрение" №5

Новая серия, посвященная русскому авангарду, обещает концентрироваться на «текстоцентричном» аспекте, иначе говоря – в первую очередь обращать не на мифы и концепты, но на конкретные артефакты авангардного движения (при всей условности такого деления). Не случайно в этом смысле, что первый выпуск серии посвящен Велимиру Хлебникову; известные исследователи авангарда Софья Старкина и Андрей Россомахин предлагают исследование классического хлебниковского антивоенного манифеста «Труба Марисиан». Исследователи дают подробнейший анализ места этого манифеста в хлебниковских биографии и творчестве, приводят тщательный контекстный комментарий. Наконец, нельзя не отметить репринтное воспроизведение самого манифеста

Читать далее:
http://www.knigoboz.ru/?section=news&news_id=859

Все рецензии на эту книгу

Всеволод Рожнятовский

РУКОТВОРЕННЫЙ СВЕТ
Световые эффекты как самостоятельный элемент декорации восточнохристианского храма



Юрий Орлицкий

"Книжная полка"

"Новый мир" №2

«Световые эффекты в храме трудно не заметить — лучи пронизывают пространство, солнечные пятна на стенах и на полу изменяют впечатление о пространственной глубине и привлекают внимание как отдельные маяки в глубине интерьера, но при этом мешают современному зрителю в древнем храме рассматривать средневековую живопись, знаменитые мозаики или фрески». Так начинается эта необыкновенная книга.

Необыкновенна она именно тем, что рассказывает о явлении, вроде бы для всех очевидном: что свет в храме — вещь необходимая и что она помогает одним («как маяки») и мешает другим («рассматривать»). Главное открытие петербургского искусствоведа Всеволода Рожнятовского — из числа тех, о которых обыватели говорят: «Да это и так понятно». Понятно-то понятно, но никто об этом, как выяснилось, раньше не писал — не только в России, но и во всем мире.

Гипотеза ученого состоит в том, что свет в храме не просто важен, как пишет Рожнятовский, «для создания образа нефизического Божественного света», но важен настолько, что древние византийские мастера располагали свои фрески на стенах так, чтобы пришедший во храм мог читать их, следуя взглядом за лучом солнца, как связное повествование, как книгу: Рожнятовский убежден, что древние зодчие и живописцы «продумывали передвижение лучей на плоскости конкретной стены, заставляли солнечный абрис окна дробиться и множиться стройным ансамблем или же консолидироваться в цельную фигуру». И доказывает это многочисленными примерами, собранными им и его студентами в старейших храмах России и Европы — там, где работали византийские мастера.

Как пишет автор, «базовым объектом изучения эффектов дневного освещения был определен Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря в Пскове», который «сохранил около восьмидесяти процентов первоначальных фресок XII в.». Именно в этом соборе провел свою молодость Рожнятовский, работая научным сотрудником Псковского музея: многие вспоминают, с каким вдохновением, буквально от фрески к фреске, он часами водил здесь музейных посетителей. А потом наблюдения сложились в концепцию, ставшую основой сначала диссертации, а потом и книги.

Читается она как научный детектив; тем более, что Рожнятовский — не только искусствовед, но и поэт, автор нескольких книг. Убедиться в этом нас заставляют и названия книги и ее глав («Пресветлое средневековье», «Воспламенение ума», «Два дерева на равнине», «Светозарная проповедь», «Тысячелетний свет»), и к месту приводимые стихотворные цитаты, и стиль изложения материала, и, наконец, прекрасно подобранные иллюстрации, убедительно показывающие световые отблески и дорожки, выделяющие в интерьере храма самое важное и создающие неповторимое «световое убранство храма», которому посвящена книга.

Приведу только одну цитату — из латинских стихов Венанция Фортуната (VI век), описывающего, как ведут себя фигуры святых под лучами солнца: «Они движутся, идут и возвращаются по прихоти блуждающих лучей, и вся поверхность мозаики кажется пребывающей в волнении подобно волнам морским». Теперь, правда, мы знаем, что это — не «прихоть», а результат деятельности ума и таланта, «воспламененных» верой. И уже не сможем смотреть на стены и купола, не думая об этом.

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/2/o18.html

Все рецензии на эту книгу

Ольга Малинова-Тзиафета

ИЗ ГОРОДА НА ДАЧУ
Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга (1860-1914)



Ирина Тумакова

"Дачную жизнь придумали черти и женщины"

Фонтанка.ру

Дача – штука чисто русская. Для этого слова, как для слов perestroika и kolkhoz, нет адекватного перевода в европейских языках. Как нет нигде ничего подобного русской dacha. Но милую традицию вечерних чаепитий на веранде вдали от шума городского русские люди завели не от хорошей жизни. Об этом рассказала «Фонтанке» историк и социолог Ольга Малинова-Тзиафета, автор необычной научной работы – «Из города на дачу. Социокультурные факторы освоения дачного пространства вокруг Петербурга». В среду, 6 февраля, она представила свою книгу в Европейском университете на Гагаринской.

«За окнами между тем дневной свет мало-помалу тускнеет. Слышно, как дачники компаниями возвращаются с вечернего купанья. Кто-то останавливается около открытого окна столовой и кричит: «Грибков не желаете ли?» – кричит и, не получив ответа, шлепает босыми ногами дальше... Но вот, когда сумерки сгущаются до того, что герань за кисейной занавеской теряет свои очертания и в окно начинает потягивать свежестью вечера, дверь в сенях с шумом открывается, и слышатся быстрые шаги, говор, смех»... Это Чехов, «Лишние люди».

Вкусные, как вечерний чай с баранками на веранде, картинки дачной жизни конца XIX – начала XX веков нарисованы в русской литературе. В художественной. А с научной точки зрения к такому исконно русскому феномену, как дача, первым подошёл иностранец.

Книга британского историка Стивена Лоувела называется так: «A History of the Dacha». Обратите внимание: он не пишет: «Russian dacha». И так ведь всё ясно, ну, какая history у швейцарского шале, немецкого огородика, американского ранчо или скандинавского автодома у озера? То есть имеется, наверное, история и у них… Но русская dacha – явление особенное. Это доказывает окончательно уже не британец, а петербургский исследователь Ольга Малинова-Тзиафета. И если англичанин брал dacha в широком понимании – от начала XVIII века и до наших дней, то Ольга выбирает самый «дачный» из  всех периодов этой history – от 1861 года до 1914-го.

За это время, считает она, русская дача стала такой, какой мы её знаем. Если, конечно, забыть о добровольной трудовой повинности советских граждан, ехавших решать продовольственную программу на отдельно взятых шести сотках.

От дворца до дачи

Само понятие «дача» появилось при Петре Первом. Так называли жалованные императором земельные участки, на которых стояли дворцы.

– Дача – от слова «давать», – объясняет Ольга. – Изначально это была особая форма землевладения: то, что вам пожаловал император. А если вы что-то получили от государя, то вы числитесь среди его приближённых. Поэтому дача в ту пору – это был роскошный дворец.

При Петре дачи запрещалось продавать. Потом запреты постепенно сходили на нет, и со времён Анны Иоанновны эти земли с дворцами уже вовсю продавались и покупались.

– В 1830-е годы грянула холера, и всё больше народу хотело на лето выехать из города, – продолжает Ольга. – Дачами стали в шутку называть любой сарай за городом, где можно жить.

В 1850-х годах над такими «дачами» ещё смеются: «Тоже мне – дача, какой-то курятник!». Но после крестьянской реформы 1861 года за любым загородным домиком, приспособленным для жизни, закрепляется название дача. Начинается и гонит людей из города то, что автор дачного исследования называет «трудностями урбанизации».

Гастарбайтеры с Псковщины

– В 1861 году были освобождены крестьяне, – напоминает Ольга Малинова. – Эти люди из деревень стали приезжать на заработки в Петербург. Началось бурное развитие города.

Крестьяне говорили, конечно, по-русски, но на своих диалектах. Псковичей или уроженцев Прионежья не каждый поймёт. И сами приезжие не всегда могли понять городскую жизнь. У них были совсем другие стереотипы поведения. И горожане воротили носы от крестьян: грязные. А тем, привыкшим к деревенским баням, просто негде было помыться.

– К ним относились точно так же, как сейчас относятся к гастарбайтерам, – сравнивает Ольга. – Да это и были, по сути, гастарбайтеры. Да, они были русские. Но от этого не было легче, это никого не успокаивало.

Приезжие крестьяне, готовые задёшево хвататься за самый тяжёлый труд, раздражали горожан ещё и тем, что занимали рабочие места. А с работой было всё очень непросто.

– Город был очень маленьким, – объясняет автор исследования. – Численность населения росла, а транспортная сеть не была достаточно развита, чтобы люди могли жить подальше от места работы. Люди жили в центре очень кучно и очень нервно.

От этой кучности и из-за страха лишиться работы горожан стали мучить нервные болезни. Речь идёт не о дамских обмороках, а о серьёзных психосоматических, как сказали бы сейчас, заболеваниях: когда расстройство психики вызывает телесные недуги.

– Люди буквально сходили с ума, – продолжает Ольга. – Дело не в том, что человек бросался на кого-то. Он, например, просто не мог ходить, потому что болели ноги. Или голова болела так, что он не мог работать. Или наступала апатия и полная неспособность заниматься вообще каким-то трудом. Врачи не знали, что с этим делать.

Проблему увидели психиатры. Они стали советовать пациентам: уезжайте из города, сажайте цветы, ловите рыбу, общайтесь с природой. Горожане послушали их и потянулись, как говорит Ольга, осваивать дачное пространство.

В Петербурге людей к этому подталкивал ещё один фактор. Может быть, даже более существенный, чем нервное напряжение.

– В конце XIX – начале XX века Петербург был самой грязной столицей в Европе, – рассказывает Ольга. – Здесь канализации не было вообще. Людей выкашивала холера.

На дачу, холера её…

Петербургская грязь – это была, отмечает историк, не просто грязь: это были фекалии, которые плыли по рекам. В Петербурге, повторяет Ольга, не было канализации.

– То есть была ливневая, но она была предназначена для стока воды, – уточняет она. – А к ней подсоединяли все городские стоки из домов. Конечно, действовал запрет спускать в неё нечистоты. Но отследить это было практически невозможно, эти запреты никто не соблюдал. Так что весь этот ужас плыл по рекам. Вы представляете, как это пахло? И как это было опасно?

Она показывает на доходный дом на Гагаринской – напротив Европейского университета, где мы беседуем: представьте, говорит, что нечистоты со всех пяти этажей идут в одну выгребную яму во дворе-колодце. А оттуда – в Неву, в Фонтанку.

Холеры в Петербурге XIX века было два типа. Одну называли «холерой бедняков», от неё умирали ежедневно. А была ещё, говорит Ольга, так называемая «холера-азиатика»: косила всех – от графини до нищего. Инкубационный период – 6 часов, и человек умирает.

И весной, едва сходил лёд, люди стали рваться за город, на природу, где чище и безопаснее.

Освоение дачного пространства

«Жена и сын живут тут постоянно, а я приезжаю раза два в неделю», – говорит в «Лишних людях» чеховский Павел Матвеевич Зайкин, член окружного суда.

Очень часто так и строилась дачная жизнь: отцы семейств продолжали работать и не могли жить на даче всё лето, они приезжали к жене и детям на выходные. Не всегда они были в восторге от этого, но ездило большинство исправно.

«Я, сударь, держусь того мнения, что дачную жизнь выдумали черти да женщины. Чертом в данном случае руководила злоба, а женщиной крайнее легкомыслие», – жаловался Павел Матвеевич Зайкин соседу-дачнику в рыжих панталонах.

В основном, дачи XIX века – это были крестьянские дома. Зимой хозяева жили в них сами, а летом переезжали в маленькие сараюшки, а своё жильё сдавали дачникам. Те везли из города мебель и всякую утварь. Чтобы осенью всё это везти уже обратно. «Там, в городе, ни мебели, ни прислуги... все на дачу увезли», – продолжал жаловаться Павел Матвеевич.

Владельцы дач, те, что из крестьян, с интересом наблюдали за матерями семейств, которые зачем-то сажали у крылечка какие-то совершенно никчемные цветы. На что эти цветы, куда их потом пустить? Но не мешали: цветоводство входило «в программу» дачного отдыха. Как сейчас в неё входит непременная грядочка картошки.

В среднем аренда дома в деревне в конце XIX века обходилась в 25 рублей за всё лето.

– Это была приблизительно месячная зарплата какого-нибудь незначительного чиновника, – добавляет Ольга Малинова. – Для рабочего – деньги безумные, так что рабочие выезжать на дачи не могли. Ехали те, кого я определяю как «средний класс»: своего рода «прослойка» между аристократией и рабочими – интеллигенция, купечество, мелкие чиновники.

А ещё ведь нужны были деньги на переезд, на перевозку мебели и утвари, на постоянные поездки главы семьи туда и обратно. «Некогда каждый день ездить, да и дорого», – говорит Павел Матвеевич Зайкин.

Поэтому дачи старались снимать не просто поближе к городу, а в зависимости от расписаний железной дороги. Именно такие расписания, сохранившиеся с XIX века, и стали для Ольги Малиновой, как она говорит, отправной точкой в исследовании: она начала с того, что посмотрела, на каких станциях чаще всего ходили поезда. Нанесла эти места на карту. И получила картину «освоения дачного пространства».

– Железная дорога была государственная, она не подстраивалась под дачников и не меняла расписания в зависимости от их желаний, – рассказывает Ольга. – Некоторые зажиточные владельцы дач объединяли усилия, готовы были оплачивать сооружение новой станции и платить жалованье дворникам. Но железная дорога отвечала: нет.

От уровня достатка дачников выбор места практически не зависел. По словам Ольги, что в Елизаветино, что в Павловске могли жить и очень обеспеченные дачники, и совсем небогатые. Просто жили они в разных домах. В Финляндии дачи снимать не очень любили: далековато от Петербурга, глухомань.

Кроме «железнодорожных» предпочтений, у дачников была ещё одна потребность: они выбирали места, где можно было достать свежую прессу. В те времена «средний класс» жить не мог без печатного слова.

Dacha

Те беды, что описывает Ольга Малинова применительно к Петербургу, изводили и другие европейские столицы. В Париже, Лондоне, говорит она, тоже долго не было канализации. Но там эту проблему начали решать гораздо раньше. Не было в Европе и крепостных, чтобы после освобождения они пошли увеличивать городское население.

Зато западные соседи как-то очень быстро сообразили, что надо строить дороги и развивать транспорт. Чтобы в центре столиц не было кучно и нервно. Поэтому, наверное, американцы теперь используют свои ранчо для короткого отдыха в выходные. Для норвежцев автодом на берегу озера – разновидность туризма.

А русская dacha и сегодня остаётся для многих тем же, чем была для предков: местом, где можно спастись от трудностей урбанизации.

Читать далее:
http://www.fontanka.ru/2013/02/08/194/

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии. 2



Андрон КИСЕЛЁВ

Книжная полка

журнал ФУТУРУМ АРТ № 1 (36)

Выпуском знаменитого антивоенного манифеста Велимира Хлебникова «Труба Марсiанъ» издательство Европейского университета (ЕУ) в Санкт-Петербурге открывает серию книг с простым и «говорящим» названием «AVANT-GARDE». В ближайших планах издательства — публикация других авангардных книг, о которых многие знают или слышали, но мало кто держал их в руках. Одна из таких книг — футуристический сборник «Рыкающий Парнас», который сразу по выходе в свет в феврале 1914 года, был конфискован суровой петербургской (спустя полгода — уже петроградской) цензурой. Спасти удалось лишь незначительную часть тиража. Сборник, включающий еще один манифест — «Идите к чорту!», тексты Д. Бурлюка, Е. Гуро, В. Каменского, А. Крученых, В. Маяковского, И. Северянина, В. Хлебникова, иллюстрации Д. и В. Бурлюков, О. Розановой, П. Филонова, И. Пуни, издается также факсимильно и сопровождается статьей и комментариями Н. Г. Фиртича, профессора университета Vassar College (Н.-Й., США). Помимо этого, издательство ЕУ анонсирует целых ряд весьма любопытных книжных проектов, среди которых особенно хотелось бы выделить «Манифесты» Антона Сорокина (1886—1928), легендарного писателя-скандалиста из Омска (издание готовят новосибирские и омские исследователи И. Е. Лощилов, А. Г. Раппопорт и И. Г. Девятьярова), и книгу «ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ: Э. Э. КАММИНГС И РОССИЯ», посвященную американскому поэту-авангардисту Э. Э. Каммингсу, его отношению к СССР и советскому обществу (в антологию текстов, составляющих книгу, подготовленную В. Фещенко и Э. Райт, входят главы из экспериментального романа Каммингса о Стране Советов, впервые опубликованного в 1933 году и только сейчас переведенного на русский. Не случайно первой книгой серии стала «Труба марсиан». Во-первых, оригинал издания — а выходил манифест в виде плаката/свитка (только в сложенном виде он выглядел как брошюра) — практически недоступен; во-вторых, этот текст очень важен для истории авангардного движения в России. Именно в «Трубе…» Виктор Хлебников впервые назвал себя «Королем Времени Велемiром 1-м» и повелел перевести «славных участников будетлянских изданий… из разряда людей в разряд марсиан». Есть в манифесте и другое знаменитое повеление-пожелание: «ПУСТЬ МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ РАСКОЛЕТСЯ НА МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ИЗОБРЕТАТЕЛЕЙ И МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ПРИОБРЕТАТЕЛЕЙ». В статье Софии Старкиной, автора первого в мире жизнеописания Будетлянина «Велимир Хлебников. Король Времени», и в подробных комментариях к «Трубе…» Андрея Россомахина, написавшего несколько книг, посвященных русским авангардным поэтам первой трети ХХ века, разбирается и анализируется едва ли не каждое слово манифеста, рассматриваются все возможные контексты и «претексты» «Трубы Марсiанъ». В частности, объясняется, что «ошибка в согласной» (как указывается в самом тексте) в выражении «ведь мы босы» — вовсе не ошибка, а уступка цензорам, посчитавшим невозможным оставить фразу «ведь мы боги». Первый же проект серии «AVANT-GARDE» получился изящным и стильным (и брошюра, и книга помещены в картонную коробку; на лицевой стороне ее имеются два клапана, которые без всякого труда вытаскиваются, раздвигаются и являют миру один из самых удивительных документов по истории авангарда ХХ столетия.

Читать далее:
http://futurum-art.ru/archiv/nomer.php?id_pub=6421

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии



Андрон КИСЕЛЁВ

"Книжная полка"

журнал ФУТУРУМ АРТ № 1 (36)

Выпуском знаменитого антивоенного манифеста Велимира Хлебникова «Труба Марсiанъ» издательство Европейского университета (ЕУ) в Санкт-Петербурге открывает серию книг с простым и «говорящим» названием «AVANT-GARDE». В ближайших планах издательства — публикация других авангардных книг, о которых многие знают или слышали, но мало кто держал их в руках. Одна из таких книг — футуристический сборник «Рыкающий Парнас», который сразу по выходе в свет в феврале 1914 года, был конфискован суровой петербургской (спустя полгода — уже петроградской) цензурой. Спасти удалось лишь незначительную часть тиража. Сборник, включающий еще один манифест — «Идите к чорту!», тексты Д. Бурлюка, Е. Гуро, В. Каменского, А. Крученых, В. Маяковского, И. Северянина, В. Хлебникова, иллюстрации Д. и В. Бурлюков, О. Розановой, П. Филонова, И. Пуни, издается также факсимильно и сопровождается статьей и комментариями Н. Г. Фиртича, профессора университета Vassar College (Н.-Й., США). Помимо этого, издательство ЕУ анонсирует целых ряд весьма любопытных книжных проектов, среди которых особенно хотелось бы выделить «Манифесты» Антона Сорокина (1886—1928), легендарного писателя-скандалиста из Омска (издание готовят новосибирские и омские исследователи И. Е. Лощилов, А. Г. Раппопорт и И. Г. Девятьярова), и книгу «ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕТОВАРИЩА КЕММИНКЗА В СТРАНЕ СОВЕТОВ: Э. Э. КАММИНГС И РОССИЯ», посвященную американскому поэту-авангардисту Э. Э. Каммингсу, его отношению к СССР и советскому обществу (в антологию текстов, составляющих книгу, подготовленную В. Фещенко и Э. Райт, входят главы из экспериментального романа Каммингса о Стране Советов, впервые опубликованного в 1933 году и только сейчас переведенного на русский. Не случайно первой книгой серии стала «Труба марсиан». Во-первых, оригинал издания — а выходил манифест в виде плаката/свитка (только в сложенном виде он выглядел как брошюра) — практически недоступен; во-вторых, этот текст очень важен для истории авангардного движения в России. Именно в «Трубе…» Виктор Хлебников впервые назвал себя «Королем Времени Велемiром 1-м» и повелел перевести «славных участников будетлянских изданий… из разряда людей в разряд марсиан». Есть в манифесте и другое знаменитое повеление-пожелание: «ПУСТЬ МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ РАСКОЛЕТСЯ НА МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ИЗОБРЕТАТЕЛЕЙ И МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ПРИОБРЕТАТЕЛЕЙ». В статье Софии Старкиной, автора первого в мире жизнеописания Будетлянина «Велимир Хлебников. Король Времени», и в подробных комментариях к «Трубе…» Андрея Россомахина, написавшего несколько книг, посвященных русским авангардным поэтам первой трети ХХ века, разбирается и анализируется едва ли не каждое слово манифеста, рассматриваются все возможные контексты и «претексты» «Трубы Марсiанъ». В частности, объясняется, что «ошибка в согласной» (как указывается в самом тексте) в выражении «ведь мы босы» — вовсе не ошибка, а уступка цензорам, посчитавшим невозможным оставить фразу «ведь мы боги». Первый же проект серии «AVANT-GARDE» получился изящным и стильным (и брошюра, и книга помещены в картонную коробку; на лицевой стороне ее имеются два клапана, которые без всякого труда вытаскиваются, раздвигаются и являют миру один из самых удивительных документов по истории авангарда ХХ столетия.

Читать далее:
http://futurum-art.ru/archiv/nomer.php?id_pub=6421

Все рецензии на эту книгу

Муравьева М., Пушкарева Н., ред.

БЫТОВОЕ НАСИЛИЕ
в истории российской повседневности (XI-XXI вв.)



Данила Давыдов

"Боль как обычай"

"Книжное обозрение" 2013, №1, с. 10

Телесное наказание – причем не только государственное, но и бытовое, порождаемое самой дикостью социума – проходит сквозь всю историю отечества. Авторы этой коллективной монографии взялись рассмотреть эту мерзкую традицию как социальный институт: от древнерусского традиционного и «писаного» права – до семейных обычаев от инфантицида (иными словами, насилия над детьми) второй половины ХIХ - XX вв., рассмотренной глазами интеллигенции – до лагерного опыта века минувшего. Особенно стоит обратить внимание на главу, написанную покойным Игорем Коном, в которой знаменитый ученый рассматривает современное состояние проблемы на основе многочисленных частных свидетельств.

Все рецензии на эту книгу

Бруно Латур

НАУКА В ДЕЙСТВИИ
следуя за учеными и инженерами внутри общества



Что читать. «Наука в действии» Бруно Латура – о том, как на деле работает наука

appartmag

Сразу могу попросить вас не обращать внимания на цитату, приведенную ниже — подобно «Истории лазера» Бертолотти, из этой книги попросту не выбрать подходящую цитату; в отличие от сложного и узкоспециализированного текста итальянца здесь попросту нельзя ничего вырвать из контекста — если та книга была полезным, но подробным и монотонным сборником фактов, то тут совсем другое дело. Книга Латура совсем не то, чем может показаться при словах «философский взгляд на науку» и «написана в 1978 году»: приводимых автором примеров с лихвой хватает для того чтобы хотя бы подумать о скуке, а год написания не очень важен — то, с каким интересом здесь описывается наука, заставляет вспомнить о Талебе и Гладуэлле, только вот фразы вроде «в 2000 году потребители могут ездить на электромобилях» напоминают о том, что книге уже тридцать пят лет.

Читать далее:
http://apparatmag.com/cult/non-fiction-19/

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии



Александр Марков

"Книга недели"

"Русский журнал"

Переиздание «Трубы Марсиан», знаменитого манифеста, написанного Хлебниковым, очень хорошее начало новой серии Европейского университета. По сути, перед нами последняя попытка объединить силы русского радикального авангарда – вокруг уже антивоенной темы, не вокруг войны за пространство, а вокруг мира со Временем. Время здесь должно пониматься не как какой-то период, или какая-то эпоха, но сам шум бытия, бормотание бытия или гул, и именно внутри этого Времени нет смысла воевать. Те, кто мирятся со своей эпохой, те развязывают войну против всего живого; тогда как те, кто отстаивают мир во Времени, те и воспринимают мирный дух самой природы. Робость природы и оказывается тем, что движет событиями: и призывы Хлебникова быть «суровыми плотниками» бытия, облеченными в «плащ побед» во всех битвах – это именно призыв быть достаточно робкими для того, чтобы отдать себе отчет во всех мировых событиях. Робкий ученик быстро выучит даты событий всемирной истории, но он уже не вполне робок, потому что он уже договорился со школой, как он будет располагать события, какую географическую конфигурацию им придавать. А футурист он еще более робок, ни с кем не договаривался, но именно поэтому может понять самое главное. Что победа – не одно из событий, сложившееся так, что мы потом повторяем речь о нём, но сама муза, вдохновляющая поэта на каждое новое высказывание. Иначе высказывание будет бесприютным, и разве что прибьется к какой-то умственной или эмоциональной банальности. Победный дух Хлебникова, за его протестами, даже за его отчаянием, чувствуют комментаторы – «нас семеро» о собратьях-футуристах сопоставлены с «Семерыми против Фив». Возможно, Хлебников бы сказал, что тут одним махом семерых побивахом, но время не дало побить своих архонтов, величайших начальников. Для Хлебникова важно именно такое – кажется, одним махом будет сражено всё человечество, которое все уже исчислено и потому обречено гибели, но вдруг требование «только» победы, производимое строгостью поэтического слова, спасает каждого из председателей Времени. Это архонты, ангелы иудеохристианской мистики, но спасенные не раем, не каким либо «понятием», а бурным прибоем времени, огненным столпом правды. Здесь именно явление Духа важнее явлений речи, даже самой изощренной. Комментарии в книге исключительно важны, они показывают, как такие сюжеты спасения правды от банальности, вроде Уэллсовской «Войны миров», оказываются облагорожены русским футуризмом, оказываются совещательным голосом в сравнении с решающим голосом поэзии.

Читать далее:
http://russ.ru/Kniga-nedeli/Zvuk-provodov-vremeni

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии. 2



Александр Марков

"Книга недели"

"Русский журнал"

Переиздание «Трубы Марсиан», знаменитого манифеста, написанного Хлебниковым, очень хорошее начало новой серии Европейского университета. По сути, перед нами последняя попытка объединить силы русского радикального авангарда – вокруг уже антивоенной темы, не вокруг войны за пространство, а вокруг мира со Временем. Время здесь должно пониматься не как какой-то период, или какая-то эпоха, но сам шум бытия, бормотание бытия или гул, и именно внутри этого Времени нет смысла воевать. Те, кто мирятся со своей эпохой, те развязывают войну против всего живого; тогда как те, кто отстаивают мир во Времени, те и воспринимают мирный дух самой природы. Робость природы и оказывается тем, что движет событиями: и призывы Хлебникова быть «суровыми плотниками» бытия, облеченными в «плащ побед» во всех битвах – это именно призыв быть достаточно робкими для того, чтобы отдать себе отчет во всех мировых событиях. Робкий ученик быстро выучит даты событий всемирной истории, но он уже не вполне робок, потому что он уже договорился со школой, как он будет располагать события, какую географическую конфигурацию им придавать. А футурист он еще более робок, ни с кем не договаривался, но именно поэтому может понять самое главное. Что победа – не одно из событий, сложившееся так, что мы потом повторяем речь о нём, но сама муза, вдохновляющая поэта на каждое новое высказывание. Иначе высказывание будет бесприютным, и разве что прибьется к какой-то умственной или эмоциональной банальности. Победный дух Хлебникова, за его протестами, даже за его отчаянием, чувствуют комментаторы – «нас семеро» о собратьях-футуристах сопоставлены с «Семерыми против Фив». Возможно, Хлебников бы сказал, что тут одним махом семерых побивахом, но время не дало побить своих архонтов, величайших начальников. Для Хлебникова важно именно такое – кажется, одним махом будет сражено всё человечество, которое все уже исчислено и потому обречено гибели, но вдруг требование «только» победы, производимое строгостью поэтического слова, спасает каждого из председателей Времени. Это архонты, ангелы иудеохристианской мистики, но спасенные не раем, не каким либо «понятием», а бурным прибоем времени, огненным столпом правды. Здесь именно явление Духа важнее явлений речи, даже самой изощренной. Комментарии в книге исключительно важны, они показывают, как такие сюжеты спасения правды от банальности, вроде Уэллсовской «Войны миров», оказываются облагорожены русским футуризмом, оказываются совещательным голосом в сравнении с решающим голосом поэзии.

Читать далее:
http://russ.ru/Kniga-nedeli/Zvuk-provodov-vremeni

Все рецензии на эту книгу

Муравьева М., Пушкарева Н., ред.

БЫТОВОЕ НАСИЛИЕ
в истории российской повседневности (XI-XXI вв.)



Анна Кузьминская

"Зимнее купание на аркане в проруби" и другие радости близких отношений

Slon.ru

«Бытовое насилие в истории российской повседневности (XI–XXI вв.)» – это коллективный труд группы ученых, объединенных темой насилия в российском обществе. Названия очерков говорят сами за себя: «Позорящие наказания для женщин: истоки и последствия гендерной асимметрии в русском традиционном и писаном праве», «Повседневные практики насилия: супружеское насилие в русских семьях XVIII в.», «Инфантицид глазами образованного российского общества второй половины XIX – начала XX в.» и тому подобное. Тексты источников, приведенные в очерках, впечатляют сильнее любых научных комментариев. Slon публикует 7 фрагментов книги, недавно выпущенной издательством Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Читать далее:
http://slon.ru/books/zimnee_kupanie_na_arkane_v_prorubi_i_drugie_radosti_byta_-867494.xhtml

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии



Анна Толстова

"Коммерсант Weekend"№48 (293)

Факсимильное издание — это, собственно, сфальцованный желтоватый листок с указанием "Развертывать!" в верхнем правом углу восьмушки, которую следует считать титульной, и выходными данными "Москва. И-во "Лирень". 110 день Кальпы". Развернув, можно прочесть великое "Пусть Млечный путь расколется на Млечный путь изобретателей и Млечный путь приобретателей", грозное "Будущее решит <...> кто будет грызть кочергу зубами" и боевое ""Улля, улля", Марсиане!". Причем это почти что нотное письмо со скачками шрифтов, кеглей и регистров, курсивами и жирными выделениями "дозволено военной цензурой". Факсимильная листовка вложена в 90-страничную, обильно иллюстрированную книгу, где объясняется, кто такие "изобретатели" и "приобретатели", как "Марсиане" связаны с "Кальпой", почему военная цензура заменила "ведь мы боги" на "ведь мы босы", зачем "приглашаются с правом совещательного голоса, на правах гостей в думу Марсиан" Герберт Уэллс и Маринетти и за какие заслуги автор именуется "Королем Времени Велимiром 1-ым". Книга состоит из работ двух известных велимироведов: статьи Софии Старкиной и комментария Андрея Россомахина. Будетлянский манифест 1916 года разобран в них буквально до каждой запятой и рассмотрен в широком культурном контексте, что представляет интерес не только для специалистов по футуризму, но и для любого любознательного читателя: он, скажем, узнает, когда случилось первое — незадолго до Хлебникова — пришествие марсиан в русскую литературу и какой след они по себе оставили. Бонус для эстетов — здесь впервые опубликована гравюра будетлянки-марсианки Марии Синяковой из Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме: Король Времени на берегу лесного озера проповедует лебедям и белочкам. "Труба Марсиан" возвещает запуск новой серии Avant-Garde: издательство Европейского университета намерено публиковать памятники авангардной словесности факсимиле (без чего в случае книги футуристов, например, практически невозможно понять замысел) с подробными научными комментариями. На очереди — "Рыкающий Парнас", манифесты омского радикала Антона Сорокина и сатирический травелог американского "заумника" Э.Э. Каммингса, язвительно описывающий СССР 1933 года.

Читать далее:
http://kommersant.ru/doc/2086752

Все рецензии на эту книгу

Софья Старкина, Андрей Россомахин

ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. ТРУБА МАРСИАН
Факсимильное издание. Статья. Комментарии. 2



Анна Толстова

"Коммерсант Weekend"№48 (293)

Факсимильное издание — это, собственно, сфальцованный желтоватый листок с указанием "Развертывать!" в верхнем правом углу восьмушки, которую следует считать титульной, и выходными данными "Москва. И-во "Лирень". 110 день Кальпы". Развернув, можно прочесть великое "Пусть Млечный путь расколется на Млечный путь изобретателей и Млечный путь приобретателей", грозное "Будущее решит <...> кто будет грызть кочергу зубами" и боевое ""Улля, улля", Марсиане!". Причем это почти что нотное письмо со скачками шрифтов, кеглей и регистров, курсивами и жирными выделениями "дозволено военной цензурой". Факсимильная листовка вложена в 90-страничную, обильно иллюстрированную книгу, где объясняется, кто такие "изобретатели" и "приобретатели", как "Марсиане" связаны с "Кальпой", почему военная цензура заменила "ведь мы боги" на "ведь мы босы", зачем "приглашаются с правом совещательного голоса, на правах гостей в думу Марсиан" Герберт Уэллс и Маринетти и за какие заслуги автор именуется "Королем Времени Велимiром 1-ым". Книга состоит из работ двух известных велимироведов: статьи Софии Старкиной и комментария Андрея Россомахина. Будетлянский манифест 1916 года разобран в них буквально до каждой запятой и рассмотрен в широком культурном контексте, что представляет интерес не только для специалистов по футуризму, но и для любого любознательного читателя: он, скажем, узнает, когда случилось первое — незадолго до Хлебникова — пришествие марсиан в русскую литературу и какой след они по себе оставили. Бонус для эстетов — здесь впервые опубликована гравюра будетлянки-марсианки Марии Синяковой из Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме: Король Времени на берегу лесного озера проповедует лебедям и белочкам. "Труба Марсиан" возвещает запуск новой серии Avant-Garde: издательство Европейского университета намерено публиковать памятники авангардной словесности факсимиле (без чего в случае книги футуристов, например, практически невозможно понять замысел) с подробными научными комментариями. На очереди — "Рыкающий Парнас", манифесты омского радикала Антона Сорокина и сатирический травелог американского "заумника" Э.Э. Каммингса, язвительно описывающий СССР 1933 года.

Читать далее:
http://kommersant.ru/doc/2086752

Все рецензии на эту книгу

Лапин В.В., отв. ред.

АЛЕКСАНДР II. ТРАГЕДИЯ РЕФОРМАТОРА
люди в судьбах реформ, реформы в судьбах людей



Данила Давыдов

"Судьба государя"

"Книжное обозрение"

Династия Романовых – в том числе и по собственной вине – полнится трагическими фигурами, и не только в век переворотов, но и в следующем столетии, неумолимо катившемся к гибели старого режима. Настоящий сборник посвящен не «русскому Гамлету» Павлу, не его сыновьям – Александру, победителю Наполеона, мечтателю и чуть ли не будущему сибирскому старцу, или Николаю, начавшему правление с декабристов, а закончившему бесславным крымским поражением, - но Александру Второму, который, несмотря на половинчатость совершенного им и на трагическую гибель от бомбы революционеров, всё-таки обычно представляется эдаким свкетлым пятном в истории династии. Тем не менее, участники тома пишукт об Александре именно как о фигуре трагической, рассматривая и судьбы его недовершенных реформ, и саму репутацию государя.

Все рецензии на эту книгу

Сост. П. Вахтина, И. Комарова, М. Эткинд, М. Яснов

ЕФИМ ЭТКИНД: ПЕРЕПИСКА ЗА ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА



А.М.

"Московский книжный журнал"

Том объединил письма за период с середины 1960-х по конец 1990-х годов. Среди адресатов Эткинда – родные, коллеги, друзья, писатели и художники. Апт и Ботвинник, Ревич и Белль, Корнилов и Чуковская, Искандер и Вейдле... 65 корреспондентов Эткинда принадлежат к разным интеллектуальным сферам, но все они – люди небанальных взглядов.

Эткинду повезло: покинув СССР в 1974 году, он пообщался не только с эмигрантами «третьей волны», но и с Якобсоном, и с Тарновским, и с Вл. Марковым (последний, правда, оказался в эмиграции, попав в плен на войне – «я малость не доверяю этой категории», замечает Эткинд; это предубеждение против первой и второй волн эмиграции чувствуется и в его книге «Записки незаговорщика», о чем автору с упреком писал 22.12.1977 Глеб Струве). Видимо, на их фоне его отношение к младшему поколению выглядит скептическим: «Не знаю, что будет, когда оно [т.е. поколение наших детей. - MoReBo] достигнет эстаблишмента – не захиреет ли? Боюсь. Они слабцы» (письмо Игорю Дьяконову; ноябрь 1976).

Поколение не захирело. Но оценку Эткинда нынешний российский «эстаблишмент» оправдал полностью.

Книга предлагает массу материала как по истории советской науки, так и для характеристики умонастроений интеллигенции. Примечательны в этом отношении письма Александра Каждана (1922 – 1997) из Вашингтона. Выдающийся ученый-византист не скрывает восхищения расцветом гуманитарных наук и искусств в СССР эпохи Сталина, признавая при этом: «тяжко было, больно было, но ведь и пирамиды построены на костях. Из одной мякоти искусство не делается» (письмо от 7.7. 1995).

Ради утверждения своей позиции Каждан прибегает к откровенной фальсификации, заявляя, например: «не сталинская ли Россия дала двух крупнейших композиторов современности, Прокофьева и Шостаковича, - больше (лучше), чем свободная Англия за все века своего существования»? (письмо от 10.10.1987). Если даже оставить в стороне справедливость оценки «больше-лучше» применительно к стране Перселла и Бриттена, встает вопрос об исторической точности. Прокофьев как композитор вырос в Европе 20-х, под сенью «Русских сезонов» Дягилева. Шостаковича сталинская Россия скорее медленно пыталась убить, переломав ему хребет как оперному творцу, загнав в подполье с еврейскими песнями, «Формалистическим райком» и «Носом».

Субъективность Каждана лишний раз подтверждает, что ученый – не универсальная машина, одинаково успешная во всех областях деятельности, что он «заточен» под свою определенную специальность, а вне ее часто оказывается наивным мыслителем, склонным к самым странным обобщениям.

Читать далее:
http://www.morebo.ru/books-all/item/1351711823681

Все рецензии на эту книгу

Анна Роткирх

МУЖСКОЙ ВОПРОС
Любовь и секс трех поколений
в автобиографиях петербуржцев



Максим Артемьев

Безмужья любовь. Почему у нас все как на Западе, а феминисток нет

"Независимая газета" Ex Libris

Главный вопрос, который не дает покоя западным феминисткам, – почему в России никак не разовьется их идеология? Внешне все как на Западе – Интернет есть, моды – те же самые, миллионы ежегодно ездят отдыхать в Европу, экономика, как ни крути, рыночная. А феминисток нет. Маргинальные группы – не в счет. Действительно, парадокс, да и только.

Свой, и очень убедительный, ответ предлагает финская исследовательница Анна Роткирх, проведшая в 90-е годы смелый эксперимент в Санкт-Петербурге, предложив через газету всем желающим поведать о своей сексуальной жизни в форме автобиографии. В ее почтовый ящик пришло несколько десятков таких опусов, на основании которых она и написала книгу, которую наконец перевели и на русский язык. Я прочел ее на одном дыхании – но не из-за пикантностей в эротических откровениях, которых, собственно, в книге немного, а из-за увлекательности повествования и глубины и разнообразия выводов финского сексолога.
Подробнее: http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2012-10-25/6_love.html

Читать далее:
http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2012-10-25/6_love.html

Все рецензии на эту книгу

Всеволод Рожнятовский

РУКОТВОРЕННЫЙ СВЕТ
Световые эффекты как самостоятельный элемент декорации восточнохристианского храма



Данила Давыдов

"Явленность эфемерного"

"Книжное обозрение"

Псковский искусствовед (и поэт!), живущий в последнее время в Петербурге, Всеволод Рожнятовский - пожалуй, один из самых тонких знатоков средневекового искусства, возникшего в рамках восточной ветви христианства. Монография Рожнятовского посвящена важному, но отнюдь не самому исследованному аспекту храмовой архитектуры: роли света в восприятии целостности храма. Ученый пишет: "солнечные образы в сочетании с архитектурным строем и живописью на стенах являлись доминантным выражением как символики интерьера, так и программного содержания росписей";. Самое эфемерное, самое неуловимое – игра света – становится, по Рожнятовскому, максимально явленным и одухотворяющим. Здесь можно усмотреть неожиданные и очень занятные параллели между древними храмами и новейшими виртуальными художественными опытами.

Все рецензии на эту книгу

Сост. И. Булановский, В. Дымшиц

БУМАЖНЫЕ МОСТЫ
Пять еврейских поэтов: Мани Лейб, М.-Л. Галперн, Г. Лейвик, З. Ландау, И. Мангер



Валерий Дымшиц

Открытое письмо

Booknik

Ответ на рецензию Манина "Мнение без армии и флота"

Глубоко мне лично неизвестный и столь же неуважаемый г-н Магин!
Вы, слегка, но в существенном, перевирая цитату, пишете: «собака лучше льва».
Я, конечно, не лев, но ведь и не собака, чтобы со мной и с моими коллегами — замечательными поэтами и переводчиками — разговаривали в таком тоне. То есть, если бы Вы (письменно или устно) изложили мне Ваши идеи о переводе, я бы огорчился, но попробовал честно объяснить, в чем Вы, на мой взгляд, не правы. Но если бы Вы начали их излагать тем залихватским тоном, каким написана Ваша рецензия, я бы от беседы уклонился. Я так разговаривать не умею, и учиться уже не буду. К сожалению, публичный характер Вашей провокации лишает меня счастливой возможности Вам не отвечать. Отвечаю.
Представленный Вами текст изобилует, кроме серьезных концептуальных глупостей, большим количеством фактических ошибок, показывающих а) Ваше полное незнакомство с еврейской литературой, б) Вашу неспособность или нежелание — причины мне безразличны — разумно усвоить даже ту информацию, которая содержится в нашей небольшой книге.

Попробую начать с исправления основных фактических ошибок. Вы пишете о героях нашей книжки:
Поэтов объединяет одновременный интерес к фольклору и авангардным экспериментам. Четверо из них были сверстниками, жили и писали в Америке. Символисты, но помладше русских: начали в 1910-е, за 10 лет добились известности. Что касается Мангера, то он представлен как продолжатель их стиля.

Читать далее:
http://booknik.ru/reviews/non-fiction/otkrytoe-pismo-valeriya-dymshitsa/

Все рецензии на эту книгу

Сост. И. Булановский, В. Дымшиц

БУМАЖНЫЕ МОСТЫ
Пять еврейских поэтов: Мани Лейб, М.-Л. Галперн, Г. Лейвик, З. Ландау, И. Мангер



Илья Магин

Мнение без армии и флота

Booknik

Весной 2012 года в издательстве Европейского университета в Санкт-Петербурге тиражом 500 экз. вышла книга «Бумажные мосты» — переводы стихов еврейских поэтов, подготовленная Игорем Булатовским и Валерием Дымшицем. В книге пять близких по стилю и духу поэтов: Мани Лейб, Зиша Ландау, Г. Лейвик, Мойше-Лейб Гальперн, Ицик Мангер. Поэтов объединяет одновременный интерес к фольклору и авангардным экспериментам. Четверо из них были сверстниками, жили и писали в Америке. Символисты, но помладше русских: начали в 1910-е, за 10 лет добились известности. Что касается Мангера, то он представлен как продолжатель их стиля.

Переводы выполнялись в семинаре Валерия Дымшица в 2000–2006 годах. Как пишет сам Дымшиц, «профессиональные литераторы начали осваивать язык и переводить». То есть переводчики и поэты, не владеющие идишем (Сергей Степанов, Александра Глебовская, Валерий Шубинский), работали с идишистами (Игорь Булатовский, Валерий Дымшиц, Исроэл Некрасов, Валентина Федченко). В целом стандартный цикл, улучшенный вариант работы по подстрочникам. И результат был бы стандартным и требующим пристального интереса к содержанию, если бы не один нюанс — в книге нет оригиналов, нет параллельных текстов на идише.

Читать далее:
http://booknik.ru/reviews/non-fiction/mnenie-bez-armii-i-flota/

Все рецензии на эту книгу

Ольга Русинова

ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ
Этьен-Морис Фальконе, скульптура и литература



dot_rare_bird

livejournal.com

Исследование посвящено скульптору Фальконе и его многочисленным "чудесным превращениям". Именно эта странность его творчества и его биографии привлекает к себе внимание - слишком уж неожиданно менялись его манеры, слишком упорно называли его непредсказуемым.
Поэтому в монографии нет и не будет ничего от привычного хрестоматийного облика художника: это не гордый творец "медного Петра", а вечный ученик, консервативный бунтарь (список определений может быть продолжен). Я рассматриваю творчество Фальконе, прежде всего, как конфликт и сочетание противоречивых устремлений, воплощающихся в личности художника и в его деятельности.
Перечислю некоторые из затронутых в книге вопросов: художественная традиция, проблема подражания и критическая рефлексия; дискуссии литераторов и художников (и не только по вопросам эстетики); статус художника и предубеждения критиков; французская академическая школа ваяния; типология европейских конных монументов (и так далее).
Сочинения Фальконе и его скульптуры в исследовании представлены как взаимодополняющие (его основные теоретические трактаты, переписка с Дидро и с Екатериной Великой, скульптура, выполненная до приезда в Петербург) - хотелось бы, чтобы читатели обратили внимание на высказывания Фальконе, они того стоят. Исследование сопровождается многочисленными цветными и черно-белыми иллюстрациями, некоторые довольно редкие.

Читать далее:
http://ru-monument.livejournal.com/540400.html

Все рецензии на эту книгу

Геральд Рауниг

ИСКУССТВО И РЕВОЛЮЦИЯ
художественный активизм в долгом двадцатом веке



Павел Микитенко

"Новые книги"

"Неприкосновенный запас" №4(84)

Век революций, сменивший века войн и дворцовых переворотов, продолжается. И если революции, в отличие от переворотов и войн, несут в себе потенциал демократии, давая возможность волеизъявлению многих, то стоит определенным образом отнестись и к пробуждению политики в России. Внимания здесь требует сам момент восстания. За невозможностью избежать его нужно осознать себя возможным действующим лицом, выделяя те формы участия, которые в состоянии раскрыть освободительный потенциал восстания. Очевидно, что это не имеет ничего общего ни с чрезвычайно распространенной среди российских митингующих демонизацией революции, ни с менее распространенными восторгами по ее поводу. Возможно, рецензируемая книга станет вкладом в широкое обсуждение как революции 1917 года, так и восстания вообще.

Можно сказать, что книга Геральда Раунига написана в свете перспективы, которую очертил для теории не раз упомянутый в исследовании Феликс Гваттари (почти дословно): вмешательство в текущую борьбу с целью раскрытия ее производству желания и творчеству многих. Сам Геральд Рауниг недвусмысленно заявляет об отсутствии у него мотивов романтизации восстания или героизации художников, напоминая при этом об опасностях и жертвах, которыми чреваты революции, что, впрочем, нисколько не противоречит сказанному выше. Но ценность книги заключается не столько в следовании той или иной теоретической традиции, сколько в новой исторической перспективе, которую она предлагает. Эта перспектива складывается из исследований «многообразия учредительных и революционных практик», обнаруженных автором под слоем бравурных повествований о главных разрывах (например, Французской или Русской революции) «долгого XX века», начало которого он датирует Парижской Коммуной 1871 года, а окончание – летом 2001-го и антиглобалистскими выступлениями против саммита «Большой восьмерки» в Генуе. Такая историческая перспектива позволяет Геральду Раунигу полнее рассмотреть соединение искусства и революции, до того, остававшееся в тени.

Для этого в книге развивается – вслед за Антонио Негри – постструктуралистская теория революции. Геральд Рауниг предлагает рассматривать восстание как незавершаемый «молекулярный» процесс, возникающий до и вне государства. Таким образом мы сможем выйти из порочного круга революций, которые «только усовершенствовали государственную машину, вместо того, чтобы сбросить с себя этот мертвящий кошмар», – как писал Маркс еще в 1871 году. Основную роль в этой концепции играют три компоненты, предложенные в работах Антонио Негри: сопротивление, восстание и учреждающая власть, всегда сосуществующие в революции, но не всегда в равной мере оцененные. В соответствии с различной комбинацией этих компонентов, сыгравшей в тех или иных обстоятельствах определяющую роль, Геральд Рауниг выделяет несколько типов восстания.

Читать далее:
http://magazines.russ.ru/nz/2012/4/r23.html

Все рецензии на эту книгу

Сост. И. Булановский, В. Дымшиц

БУМАЖНЫЕ МОСТЫ
Пять еврейских поэтов: Мани Лейб, М.-Л. Галперн, Г. Лейвик, З. Ландау, И. Мангер



Данила Давыдов

"Поэзия рассеяния"

"Книжное обозрение", №15, с. 11

В этом сборнике представлены пять поэтов, писавших на идиш – и практически неизвестных у нас. Современная еврейская поэзия ассоциируеться скорее с ивритской – благодаря фантастическому возрождению древнего языка, которое произошло в Израиле. Но выходцы из местечек осознавали именно идиш как родной язык – и благодаря нынешнему изданию у нас расширяется представление о поэзии рассеяния. В книге опубликованы стихи Мани Лейба, Мойше-Лйба Гальперина, Г.Лейвика, Зише Ландау, Ицика Мангера; все они жили в определенные периоды биографии в США. «... Как вино, слепые речи шелестели, / Стекленея взором, пялился народ. / Я сегодня ночью задохнусь в постели / Или пулю выпущу сам себе я в рот» (З.Ландау).

Все рецензии на эту книгу

Ольга Русинова

ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ
Этьен-Морис Фальконе, скульптура и литература



Александр Марков

"Бестрепетный художник в трепетную эпоху"

"Русский журнал"

Мы привыкли воспринимать Фальконе как единственного удавшегося поэта Империи, не написавшего ни строчки, но создавшего Медного Всадника как универсальный поэтический символ отношения между властью и народом: «Россию поднял на дыбы». Но вздыбленная Россия – это явно не мысль Пушкина о Петре Ι, это страх безумного Евгения перед тем, что каждый, кто оказался перед лицом власти уже вздыблен, мобилизован, вовлечён в железный поток истории, оставляющий время мыслить, но не оставляющий времени помечтать о своём благополучии. Благополучие возникает лишь тогда, когда ритм копыт, никогда не опускающихся над бездной, разбивает тонкую плёнку мечты, оставляя лишь ценностное противостояние-равновесие монарха и Евгения, вдруг ставшего поэтом. Основная мысль исследования Русиновой – Фальконе был вовсе не скульптором устойчивого классицизма, подчиняющего ценности выражения ступеням формальной репрезентации власти. Напротив, он формировался в бурную, странную, неустойчивую эпоху, когда стилистические модели менялись чуть ли не каждое десятилетие: мадам Помпадур требовала запечатления мгновенных страстей, музыки в камне, а уже через десять лет потребовалась «нежная грусть» умиротворения различных сил при дворе. Стилистические состояния искусства выламываются из прежних рамок устойчивых функций власти, функций двора, где заранее было известно, где миротворцы, где победители, где музы и где хариты, частности чувств и ролей становятся на место целого, и скульптор годами ищет, как соединить два напряжения поссорившихся стилей, чтобы восстановить классическую гармонию. За видимой прагматичностью решений кроятся действительные страдания художника; напрасно думать, что их открыли только романтики. Фальконе в изложении Русиновой оказывается в чём-то похож на Пушкина – он берёт готовые образцы, и разрабатывает их, меняя стиль изнутри, и тем самым добиваясь, что смысл меняется наиболее свободно, даря чувство свободы и зрителю. Более того, сближая правила скульптуры и живописи, Фальконе открыл просторы романтизма: правдоподобие ещё не существует, оно только ещё будет открыто, когда скульптура и живопись счастливо объединяться после того, как огромными дипломатическими усилиями утихомирят войну стилей и заставят тем самым влюбиться в себя старые классические образцы.

Читать далее:
http://www.russ.ru/Kniga-nedeli/Bestrepetnyj-hudozhnik-v-trepetnuyu-epohu

Все рецензии на эту книгу

Сост. И. Булановский, В. Дымшиц

БУМАЖНЫЕ МОСТЫ
Пять еврейских поэтов: Мани Лейб, М.-Л. Галперн, Г. Лейвик, З. Ландау, И. Мангер



Татьяна Вольтская

Поверх барьеров - Российский час

Радио "Свобода"

В начале 2000-х годов мы с коллегами за эту работу взялись, и, наконец, она приобрела свое логическое завершение. История заключается в том, что в нашем городе жил замечательный художник, искусствовед Давид Гоберман. Когда мы только начали эту работу в последние годы его жизни, я попросил у него разрешения использовать его последние графические альбомы в качестве иллюстраций для планирующейся книжки, он любезно согласился. Прошло еще много лет, наконец-то книжка вышла в свет в год столетия художника.

Читать далее:
http://www.svobodanews.ru/content/transcript/24622403.html

Все рецензии на эту книгу