Поэт Михаил Красильников был одной из центральных фигур первого поколения ленинградского андерграунда — в силу, кажется, не столько своего литературного таланта, сколько обаяния личности, умения играть роль заводилы в разнообразных эскападах. В 1952 году (еще при Сталине) Красильникова вместе с двумя друзьями выгнали из комсомола после того, как те пришли в университет в русских национальных костюмах и конспектировали лекцию гусиными перьями, попивая квас. Спустя еще четыре года (сразу после венгерского восстания) поэта приговорили к четырем годам лагерей за то, что тот якобы выкрикивал антисоветские лозунги на ноябрьской демонстрации. Скорее всего, лозунги были просто абсурдными: Красильников и его друзья были задорными провокаторами, а не серьезными диссидентами. Среди прочих бумаг при аресте были изъяты дневники. Материалы, добытые в архиве петербургского ФСБ, и составляют книгу. Дневник начинается в 1951 году: автору 18 лет, он заканчивает школу в Риге и пишет стихи в духе «Вечер. Полосочка месяца узкая. / Небо раздалось, раскинулось вширь. / Край дорогой. Сторона моя русская! / Родины милой могучая ширь!». Заканчивается он, собственно, в 1956-м: Красильников — типичный богемный юноша. Он очень много пьет, довольно плохо учится, бессистемно страдает по девушкам, обсессивно собирает книги и читает все от Хлебникова до Селина, пишет наивные неофутуристические тексты. Никакого андерграунда еще не существует, но можно понять, на какой почве он возникает.

Дневники Красильникова поневоле воспринимаются как источник «археологических» сведений о том, как формировалась неофициальная среда в Ленинграде, хотя на деле ощущения от их прочтения остаются такими же смутными, как и от стихов их автора. Читая эту книгу, невольно хочется увидеть, как из «любознательного советского школьника», по выражению Дмитрия Козлова, составителя и комментатора этой книги, получается или поэт-новатор, пусть и не до конца реализовавший свой потенциал, или решительный диссидент, поплатившийся за свои убеждения четырьмя годами лагерей.